Хотели закрыть сто раз: что на самом деле творилось за дверями самой скандальной кухни старой Москвы

В дореволюционной Москве было три ресторана, о которых ходили легенды: «Яр», «Эрмитаж» и «Стрельна».

Но если первые два еще пытались сохранять лицо, то «Стрельна» этим никогда не занималась. Это место стало символом купеческой души во всей её красе: с размахом, деньгами, экзотикой и полной готовностью эту экзотику порубить саблей.

Почему «Стрельна»?

Ресторан находился на Петербургском шоссе — сегодня это часть Ленинградского проспекта. В середине XIX века это был край Москвы, место для загородных гуляний. Рядом проходил Стрельнинский переулок, от которого заведение и получило своё название.

Открыли «Стрельну» супруги Натрускины, Иван Фёдорович и Анфиса Егоровна, примерно между 1859 и 1865 годом. Им же принадлежал и летний ресторан «Мавритания» — по сути, тёплая версия «Стрельны» на тёплый сезон.

Вместе с «Яром» они составляли ту самую золотую тройку, где кутили, сорили деньгами и запоминали ночи на всю жизнь — или не запоминали, что тоже случалось.

Джунгли посреди зимы

Главной фишкой «Стрельны» был зимний сад. И дело не в горшках с фикусами, как можно подумать.

Настоящий зимний сад в Москве XIX века — это огромное помещение под стеклянной крышей, внутри которого высадили пальмы, привезённые с острова Борнео. Столетние деревья, гроты, скалы из искусственного камня, фонтаны, беседки и даже бассейны с рыбой.

Человек садился за столик в декабре, за окном — сугробы и минус двадцать, а он оказывался в тропиках. Свет, зелень, журчание воды.

Этот контраст сводил с ума сильнее любой выпивки. Именно ради этого эффекта сюда везли гостей из Петербурга и зарубежья. Ничего подобного в Москве больше не было.

История с саблей и пальмами

Без этой истории рассказ о «Стрельне» был бы неполным. В 1877 году в ресторане отмечал что-то купец Михаил Алексеевич Хлудов. Он только что вернулся с Балканской войны, где воевал на стороне сербов. Герой, вояка, человек с горячим нравом и толстым кошельком.

Банкет шёл своим чередом, пока Хлудов не набрался достаточно, чтобы вспомнить боевые подвиги. В какой-то момент он вскочил, выхватил саблю и с криком «Ура!» бросился в зимний сад рубить пальмы. Истреблял деревья одно за другим, потом переключился на зеркала.

Администрация, конечно, была в шоке. Но дальше случилось то, что идеально характеризует купеческую Москву. Хлудова успокоили, выставили счёт. За разбитые зеркала он заплатил тысячу рублей не торгуясь.

А вот за еду и выпивку стал спорить за каждую копейку. Потом ему пришлось восстанавливать сад. Хлудов привёз новые пальмы из собственного имения в Сочи, но к каждому дереву велел прибить табличку: «Принято в дар от Михаила Алексеевича Хлудова».

Так он превратил разгром в благотворительную акцию. Гениальный маркетинг от человека с саблей.

Цыгане и тот самый голос

Музыка в «Стрельне» была отдельным видом искусства. Здесь царили цыганские хоры. Их нанимали за бешеные деньги, и они полностью окупали себя — публика шла именно на голоса.

Именно в «Стрельне» начинала свою карьеру легендарная певица Варвара Панина, в замужестве Васильева. У неё был невероятно низкий голос, который современники называли «иерихонской трубой».

Говорили, что, когда Панина пела, в зале нельзя было не плакать. Позже она перешла в «Яр», где и стала главной звездой, но начало было здесь.

Двуликое заведение

Самое интересное в «Стрельне» — её двойная жизнь. Днём сюда приезжали семьями. Респектабельные купцы, их жёны в шляпках, чинные обеды, дети — всё прилично и благообразно.

А с наступлением темноты начиналось другое кино. Особенно в Татьянин день, на Новый год и в другие праздники. Ресторан наполнялся публикой, которая сбрасывала маски.

Кутежи, скандалы, драки, пьяные выходки. Власти постоянно угрожали закрыть «Стрельну» за разврат и нарушение порядка. Но ресторан работал, потому что деньги побеждали мораль.

Что осталось сегодня?

Ничего. Здание «Стрельны» не сохранилось. Петровский парк перестроили, старые рестораны сгорели, снесли или переделали под другие нужды. Сегодня на том месте — обычная городская застройка.

Но есть два живых следа от империи Натрускиных.

Первый — газоны. Именно Натрускин придумал особую смесь семян для цветущих лужаек в своём летнем ресторане «Мавритания». Этот метод запатентовали и продали фирме «Иммер и сын».

С тех пор такая смесь называется «мавританский газон». Дачники и ландшафтные дизайнеры до сих пор пользуются изобретением московского ресторатора XIX века.

Второй след — само здание «Мавритании». Оно чудом уцелело. Стоит в Петровско-Разумовской аллее. После революции его заняло военное ведомство.

А позже там разместился Институт авиационной и космической медицины. В этих стенах готовили к полётам собак Белку и Стрелку. Сейчас там научный институт.

Зайти внутрь обычному человеку нельзя, но здание стоит на месте — живой свидетель эпохи, когда пальмы рубили саблями, а цыганский хор заставлял плакать седых купцов.