«Когда начинал говорить»: почему современники шарахались от внешности Пушкина
Но при этом боготворили его за одно движение лица.
Если вы откроете прижизненные портреты Пушкина (не канонического Кипренского, а наброски Жуковского или силуэты), вы вряд ли воскликнете: «Какая античная гармония!» Скорее: «И это наш всё?»
Современники были честны: Пушкин был не просто некрасив — в состоянии покоя его внешность откровенно пугала или удивляла. И тем удивительнее феномен его магнетизма.
Смесь крови и контрастов
Первое, что видели гости, — курчавая «львиная грива» жестких волос, смуглая, почти желтая кожа (память о прадеде-арапе) и непомерно длинные, желтые ногти, которые поэт забывал стричь.
Рост — ниже среднего (около 166 см), фигура — вертлявая, с вечно вздернутым подбородком. Современники звали его «бесенком» и «обезьяной» не только за характер, но и за манеру дергаться, кривить рот в странных гримасах и резко жестикулировать.
Но главное — руки. У Пушкина были изящные, аристократические пальцы, но заканчивались они… когтями. Друзья вспоминали, как он щелкал ими по столу, раздражая слушателей, или с нечеловеческой силой гнул медные монеты.
Маленький, смуглый, с когтями и львиной шевелюрой — он походил на существо из романтической баллады, только злое и живое.
«Глаза, которые помнят все»
Самое поразительное оружие поэта находилось на его некрасивом лице. Глаза Пушкина меняли цвет (от серого до зеленого), но главное — меняли выражение.
Обычно они были «сонными», тусклыми, прикрытыми тяжелыми веками. Но стоило зайти разговору о литературе, политике или женщинам, как туман рассеивался.
Эти глаза начинали сверкать. Не метафорически — буквально. Современники говорили об «искрах», «бриллиантах» и «угольях». Они становились бездонными и пронзительными, заглядывая прямо в душу собеседника.
Эффект «Воскресшего лица»
Главный секрет внешности Пушкина — это метаморфоза. Когда он молчал и скучал (например, на светских раутах), его лицо было маской провинциального неудачника. «Глупое лицо», — говорил о нем граф Сегюр.
Но когда Пушкин оживал — в споре, в кругу друзей или читая стихи, — происходило чудо. Черты лица словно обретали смысл. Смуглая кожа начинала «светиться», губы кривились в такой умной и заразительной усмешке, что забывался их «африканский» объем, а его маленькая фигура вдруг казалась величественной.
Николай I после беседы с Пушкиным сказал: «Я думал, что он просто писатель, а он — воин!» А французский писатель Проспер Мериме вывел формулу пушкинской внешности: «Он был красив именно той изменчивой красотой, которая носит имя гения».
Итог
Пушкин поражал современников не чертами лица — их легко забыть. Он поражал потоком жизни, который шел от него в моменты творчества.
Казалось, что поэт не имеет постоянного облика: есть скучающий чиновник и есть «солнце русской поэзии», которое ослепляет тебя одним поворотом головы.
Поэтому на парадных портретах мы видим красивого романтика (Кипренский «причесал» его и приукрасил), а в жизни это был «бесенок» с когтями, который одним взглядом переворачивал мир. И именно таким он остался в памяти друзей — не красивым, но незабываемым.
«Сегодня это называется харизма. Знаменитые страшные красавцы: Караченцов, Бельмондо, Челентано».
«Единодушны в одном: когда Пушкин начинал говорить, его внешность переставала иметь значение. А ведь когда иная красавица открывает рот, то сразу и перестает быть красавицей».
«А ещё Пушкин был физически крепок, мускулист и развивал силу рук подбрасывая и поднимая тяжелую металлическую палку. В расслабленной обстановке, в деревне, носил красную русскую рубашку и картуз. На портрете Кипренского, можно заметить и длинные, ухоженные ногти Александра Сергеевича».
«Умные люди всегда привлекательны».
«Для меня загадка почему в известных портретах Пушкина никакой некрасивости не видно. Неординарность — да. Все портреты показывают абсолютно нормальное лицо».
«Как будто все остальные, кроме Пушкина, были великими красавцами! Пушкин был гениальным поэтом и писателем, обаятельным и умным человеком со своими недостатками, как и все люди».
«На портретах А. С. Пушкина я вижу красивого мужчину с одухотворённым лицом. И красота его не классическая, а оригинальная. Плюс к этому ум, обаяние, завораживающий голос».
«Ну по меркам 19 века, наверное, некрасивый, что странно. Очень красивый мужчина, симметричные черты лица, глаза вообще шедевр, длинный нос не эфиопский, а греческий, кудри. Я бы сразу влюбилась», — обсуждают великого поэта в Сети.