Лингвисты хватаются за голову: эти 8 слов исчезли, а мы даже не заметили

Язык — живая материя. Он дышит, меняется, обрастает новыми формами и безжалостно избавляется от старых. Человеку, живущему сегодня, вряд ли удастся легко понять москвича или новгородца из XVI века.

Формально они говорили бы на русском, но диалог очень быстро зашёл бы в тупик. Огромное количество привычных когда-то слов исчезает из обихода на глазах одного поколения.

Процесс этот никогда не останавливался. Одни лексемы уходят в песок, другие пробиваются ростками. И здесь есть одна любопытная закономерность: то, что кажется странным родителям и тем более бабушкам — это язык будущего, неологизмы.

А то, что вызывает недоумение у детей и внуков — это уже ушедшая натура, архаизмы и историзмы.

Темпы этого вымирания впечатляют. Филологи подсчитали: в позапрошлом веке ежегодно переставало использоваться примерно шесть слов. В прошлом столетии — уже около двух десятков. Сегодня же цифры стали ещё более внушительными. Мир ускорился, и вслед за ним ускорился языковой отбор.

Ниже — несколько примеров слов, которые находятся на грани забвения или уже сошли с этой грани.

«Авось» и его судьба

Классик русской литературы, Александр Сергеевич Пушкин, вкладывал в уста своих героев знаменитое «понадеялся на русский авось».

За этим коротким словом стояла целая жизненная философия: надежда на удачу, вера в благоприятный случай при полном отсутствии гарантий. Это национальный символ — рискнуть, закрыть глаза на опасности и ждать чуда.

Несколько поколений, от царских времён до советских, регулярно употребляли это слово. Современная молодёжь его скорее узнаёт в лицо, чем использует активно. Если тренд не изменится, ещё через пару десятков лет «авось» будет соседствовать в словарях с пометками «устаревшее» и «шутливое».

Из этого же корня выросла «авоська» — та самая сумка-сетка, незаменимый спутник советского покупателя. Её носили в кармане или дамской сумочке на тот случай, если на пути попадётся гастроном.

Полиэтиленовых пакетов тогда не существовало. Позже они вытеснили авоську почти полностью. Однако сегодня, в эпоху заботы об экологии и отказа от пластика, у этих сумок-сеток появился шанс на возвращение. А вместе с ними — и на возвращение самого слова.

Окаянный: библейский след

Это слово в обычной речи встретишь редко. Разве что в разговоре с очень пожилым человеком или при чтении старых книг. В толковых словарях у «окаянного» целый веер значений: греховный, проклятый, отверженный церковью, относящийся к нечистой силе.

Интересна история его рождения. В древней «Повести временных лет» так прозвали князя Святополка. За что? Он повторил поступок библейского Каина — поднял руку на братьев, убив Бориса и Глеба, а затем и Святослава.

«Окаянный» — значит уподобившийся Каину, совершивший тяжкое братоубийство. Сегодня это слово сохранилось лишь как мрачный артефакт прошлого.

Криница вместо родника

В глубинке, особенно в деревнях, ещё можно услышать это ладное слово. Криницей называют родник, источник чистой воды, бьющий из-под земли. Но корни его уходят в седую древность, во времена язычества.

Тогда «криницей» величали русалку — богиню плодородия и изобилия, хозяйку ручьёв и ключей. Для крестьянина вода была синонимом жизни, поэтому неудивительно, что источники обожествлялись.

Сегодня от того культа осталось немногое. Слово «криница» сохранилось в географических названиях — так именуются река в России и одно из сёл. А крупная белорусская пивоваренная компания и вовсе сделала его своим брендом. Язык уходит, но оставляет зарубки на карте.

Лытка: часть тела, которой не стыдно?

Пожилые люди до сих пор называют «лыткой» часть ноги. Обычно это голень или икра, реже — бедро. «Закрой лытки, простынешь!» — так могла бы выговаривать внучке заботливая бабушка, видя её в слишком короткой юбке.

Удивительно, но слово неплохо держится в торговле. Продавцы на рынках или в мясных отделах часто слышат просьбу отвесить «куриные лытки» — так называют голень птицы, продаваемую на развес.

То же слово кочует на свиную или говяжью рульку. Кроме того, «Лытка» — это название реки и посёлка в Кировской области. Слово цепляется за жизнь, где может.

Гастроном и желудочный закон

Для любого гражданина Советского Союза «гастроном» был не просто продовольственным магазином. Это была торговая марка высшего качества.

Статус «гастронома» присваивался только самым достойным точкам с хорошим ассортиментом и приличным обслуживанием. Потом пришли супермаркеты, гипермаркеты и дискаунтеры — и слово начало быстро выветриваться.

Второй смысл термина — знаток изысканной кухни, гурман — тем более почти забыт. Хотя само слово построено очень красиво: от греческого «гастер» (желудок) и «номос» (закон). Получается «законодатель в делах еды». Сегодня такая характеристика прозвучала бы напыщенно и старомодно.

Пенять на себя

Глагол «пенять» означает жаловаться на кого-то или укорять его. Самостоятельно в современном языке он почти не встречается. Но зато крепко сидит в двух крылатых выражениях.

Первое — «пеняй на себя», то есть принимай ответственность за глупость или ошибку и не жалуйся потом. Второе — «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива», известная поговорка о бесполезности перекладывания вины на других, когда источник проблем — в себе самом.

Зазор и зазорный

У этого слова за последние столетия полностью сменился смысл. Сегодня «зазор» — это техническая щель, просвет между двумя деталями или частями конструкции. А раньше под зазором понимали позор, бесчестие, стыд.

Однако память о старом значении сохранилась в прилагательном «зазорный». До сих пор распространён оборот «нет ничего зазорного». Его используют, когда хотят подчеркнуть, что какая-то ситуация является нормальной и не заслуживает общественного порицания. А вот само слово «зазор» в смысле «стыд» окончательно ушло в историю.

Намеднись: было и сплыло

«Намедни», или по-старинному «намеднись», означает недавно, на днях, совсем незадолго до момента речи. Сегодня живой человек так не скажет, если только не пародирует крестьянина XIX века или не работает на телевидении, стараясь создать «деревенский» колорит.

Любопытно, что в начале 1990-х годов на центральном телеканале выходила вполне популярная программа с названием «Намедни». Потом, уже в новом веке, её пытались перезапустить. Но залпы того успеха повторить не удалось. Слово окончательно ушло в разряд музейных экспонатов.