Львы, лиры и тайный вензель: что скрывает фасад самой изящной усадьбы Замоскворечья

Замоскворечье — место особенное. Здесь даже воздух кажется гуще, а улицы хранят память о купеческих особняках, тихих садах и той самой Москве, которую сегодня днём с огнём не сыщешь.

И среди этих переулков, на тихой улице Бахрушина, стоит дом, мимо которого легко пройти, не заметив. А зря. Потому что за скромным фасадом скрывается одна из самых изящных историй старой Москвы.

Дом с лирами на фасаде

Главное, что бросается в глаза, когда останавливаешься напротив усадьбы Варгиных — Одинцовых, — это лепнина. Не та, тяжеловесная и помпезная, что украшала столичные особняки знати, а лёгкая, почти музыкальная.

Под окнами второго этажа искусно вылеплены лиры, чьи изогнутые рога увенчаны головами орлов. Это не просто декор. В эпоху ампира такие детали были своеобразным посланием: дом принадлежит людям, которые ценят не только богатство, но и искусство, гармонию, порядок.

Сам особняк сложился в 1830-х годах, хотя участок был обжит задолго до того. Архитектор, подаривший Москве этот шедевр позднего московского ампира, остался неизвестным — обычная история для того времени, когда строили мастера, не привыкшие оставлять автографы на фасадах.

И всё же здание получилось на редкость цельным: строгие пропорции, благородная простота линий и та самая лепнина, которая сегодня считается одной из лучших в Замоскворечье.

Купцы, рукавицы и фамильные вензели

Название усадьбы — двойное: Варгины — Одинцовы. За ним стоят две купеческие династии, которые оставили здесь свой след. Первым из заметных владельцев стал Козьма Никитич Варгин, купец, приобрётший дом в 1837 году.

Говорят, его предки промышляли вязанием рукавиц — в старину их называли «варьгами», отсюда и фамилия. Позже усадьба перешла к Ивану Семёновичу Одинцову, и с тех пор два имени оказались навсегда связаны с этим местом.

Но, пожалуй, самый любопытный штрих в истории дома появился уже на излёте империи. Последним дореволюционным хозяином усадьбы был инженер Филипп Иванович Меркульев.

И именно его инициалы — аккуратный вензель — украшают фронтон здания. Так что, если приглядеться, на фасаде можно разглядеть «автограф» человека, который жил здесь больше ста лет назад.

В Москве это редкость: владельцы менялись, дома перестраивались, а вензель Меркульева остался.

Ограда, которая помнит 1895 год

Когда проходишь мимо усадьбы, внимание приковывает не только сам дом, но и чугунная ограда с пилонами ворот. У неё есть точная дата рождения — 1895 год.

Литые звенья, строгий рисунок — это уже примета своего времени, когда купеческая Москва стремилась к респектабельности и основательности. Ограда прекрасно сохранилась, и сегодня она обрамляет усадьбу так же, как и сто с лишним лет назад.

Что внутри: история под слоями времени

Долгие годы усадьба оставалась в тени. Как и многие исторические здания в центре Москвы, она пережила и коммунальные квартиры, и постепенное обветшание, и периоды, когда о её былой красоте напоминали разве что старые фотографии.

Но в 2022—2023 годах случилось то, чего дом ждал, наверное, десятилетия: масштабная реставрация.

Сегодня внутри можно увидеть то, что обычно скрыто от глаз случайного прохожего. В центральной гостиной сохранились старинные печи — те самые, с вогнутыми изразцами, которые так ценились в XIX веке.

Кое-где остался подлинный паркет, двери с той самой фурнитурой, на которую никто не обращает внимания, но именно из таких мелочей складывается подлинность.

А ещё — камин рубежа XIX—XX веков. Он помнит, наверное, не один десяток зим и не один разговор, который вели при его свете.