Метро по цене дешевого тоннеля: на чем сэкономили при строительстве второй «Октябрьской»

Московское метро — штука коварная. Стоит спуститься на одну станцию, и кажется, что попал в подземный дворец, а через пару минут перехода можно очутиться в совершенно другой реальности, где архитекторам будто бы связали руки и выдали смету, оставшуюся после закупки самого необходимого.

«Октябрьская» — идеальный тому пример. Только здесь их целых две. Они находятся в одном пересадочном узле, но разница между ними такая, будто их строили в разных странах и в разные века. На самом деле разница — всего двенадцать лет. Но какие это были двенадцать лет.

Кольцевая: станция-триумф

Та, что на Кольцевой линии, открылась в 1950 году. Время тогда было особое: война отгремела недавно, страна залечивала раны, но при этом хотела показать — мы выстояли, мы победили, и теперь наше метро будет напоминать храм.

Архитектор Леонид Поляков, кажется, вообще не думал об экономии. Он строил памятник. И получилось у него не просто метро, а что-то торжественное, почти античное.

Спускаешься по широкому эскалаторному маршу — и сразу чувствуешь размах. Никто не пытался сэкономить ни сантиметра. Везде светлый мрамор, пилоны (это такие массивные столбы) украшены светильниками в виде факелов.

Они горят ровным тёплым светом, и сразу вспоминаешь про военную тематику, которая здесь обыграна очень тонко. Нет плакатов с лозунгами, нет прямой агитации. Только эти факелы да барельефы, которые отсылают к доблести и славе.

Но самое интересное ждёт в конце центрального зала. Там — апсида, глубокая ниша, которую в народе давно прозвали «алтарём». И правда, смотрится как алтарная часть в храме: кованая решётка, а за ней — голубая подсветка.

Всё это символизирует мирную жизнь, которую отстояли. Стоишь перед этой нишей, и даже если торопишься, на секунду замираешь.

Вестибюль наземный тоже не подкачал — его сделали в виде триумфальной арки. То есть даже до того, как спуститься в метро, человек уже понимает: место особенное.

Двенадцать лет спустя: эпоха «сороконожки»

А теперь внимание: переход на другую «Октябрьскую». Она открылась в 1962 году. И если первую строили победители, то эту — уже экономисты.

К середине пятидесятых в стране началась борьба с архитектурными излишествами. Фраза, которая звучала как приговор: «убрать всё лишнее». Хрущёвская эпоха требовала строить быстро, дёшево и типово. Метро не стало исключением.

И вот архитекторы получили задание: сделать станцию, но так, чтобы потратить как можно меньше. И они выкручивались как могли.

Наклонный ход, по которому едут эскалаторы, сузили на целый метр. Это не мелочь: за счёт этого удешевили строительство почти на четверть. Метр — и четверть бюджета. Вот такая математика.

Вместо массивных пилонов поставили тонкие колонны, которые тянутся вдоль платформы. Их в народе прозвали «сороконожками». И правда, смотришь — длинный ряд одинаковых ножек, никакого разнообразия.

Путевые стены отделали простой чёрной и белой плиткой. Без барельефов, без мрамора, без затей. Функционально, чисто, но торжественности — ноль.

Люстр, как на Кольцевой, здесь нет. Светильники спрятали за колоннами, и свет отражается от потолка. Приём, кстати, интересный, но он из разряда «сделаем хоть что-то, чтобы не было совсем темно».

Две станции — одна эпоха

Самое удивительное, что сейчас эти две «Октябрьские» существуют как единый пересадочный узел. Можно выйти из одной, пройти по переходу — и будто переместиться во времени.

На Кольцевой до сих пор чувствуется сталинская монументальность, вера в то, что подземка должна воспитывать вкус и напоминать о величии. На Калужско-Рижской — суровая правда шестидесятых: когда важнее не красота, а скорость строительства и цифра в смете.

Контраст между ними настолько разительный, что это одна из самых наглядных историй о том, как менялась страна. Всего двенадцать лет разделяют эти две станции, но если не знать дат, можно подумать, что между ними — целая эпоха. Что, в общем-то, так оно и есть.