Москвичи требуют снести эту статую уже 20 лет. И у них есть веские причины

Стоишь на набережной в центре Москвы, поднимаешь голову — и видишь гигантского царя в римской тоге, водружённого на крошечный кораблик, который балансирует на колонне высотой с двадцатиэтажный дом.

Вокруг — Кремль, храм Христа Спасителя, историческая панорама, а посреди всего этого великолепия застыл девяностосемиметровый Петр Первый с золотой картой в руке.

Монумент работы Зураба Церетели, открытый в 1997 году, не просто не любят. Его ненавидят так сильно, что он регулярно попадает в международные рейтинги самых уродливых статуй мира.

Горожане пишут петиции за снос, вандалы пытались его взорвать, а петербуржцы, которым пытались подарить статую, ответили вежливым, но твёрдым отказом.

Почему же так вышло?

Голова одна, а тела два

Самая живучая история о московском Петре начинается не с царя, а с мореплавателя из Генуи. Говорят, что изначально Церетели создал статую Христофора Колумба — к 500-летию открытия Америки.

Исполинский путешественник на корабле должен был отправиться за океан. Но покупателя так и не нашлось: ни США, ни Испания, ни страны Латинской Америки не захотели у себя такое чудо.

Тогда, по слухам, Церетели не растерялся: снял с Колумба голову, налепил на плечи Петра Первого, поправил кое-какие детали — и подсунул Москве. Мэр Лужков, известный любовью к монументам своего друга-скульптора, идею одобрил.

Сам Церетели эти слухи называл выдумками, показывал эскизы, доказывал разницу. Но осадок остался. Слишком уж много общего у двух конструкций — и огромный корабль-постамент, и гигантская фигура, и общая композиционная нелепость.

Для москвичей это стало символом вторичности: памятник, который с самого начала был не про Петра, а про то, как удачно пристроить неликвид.

Смесь тоги и галифе

Если отбросить легенды и посмотреть на памятник непредвзятым взглядом, скульптура поражает не только размерами, но и странным выбором гардероба.

Пётр Первый — человек, который лично рубил головы стрельцам, строил флот, одевался в немецкое платье и терпеть не мог старомосковские порядки.

А на памятнике он восседает в древнеримской тоге, в обуви, больше похожей на сандалии гладиатора, чем на ботфорты. На груди — тяжёлая золотая цепь, в руке — золочёный свиток. Историки только разводят руками.

Кораблик, на котором стоит царь, по пропорциям напоминает игрушку из магазина «Детский мир». Восемнадцатиметровый Пётр возвышается на этом судёнышке как пожарная каланча в порту.

Вся конструкция весом в тысячи тонн держится на относительно тонкой колонне, которая имитирует корабельный форштевень. Ветром её раскачивает — говорят, что при сильном порыве верхушка отклоняется почти на метр.

Фотографии не передают этого ощущения полной композиционной бессмыслицы. Вживую памятник выглядит так, будто какой-то гигантский ребёнок склеил детали от разных конструкторов: взял колонну от здания, кораблик от баржи, человека от античного монумента — и навалил всё в кучу.

Москва — не портовый город

Но самое смешное (и одновременно печальное) в этой истории то, что Пётр терпеть не мог Москву. Перенёс столицу в Петербург, срубил окно в Европу, а старую столицу считал слишком консервативной и застойной.

И вот теперь гигантское его изображение нависает над Кремлём, заставляя прохожих задаваться вопросом: а что, собственно, этот человек делает в центре города, который он добровольно покинул?

Монумент возводили к 300-летию российского флота. Но и здесь несостыковка: юбилей отмечали за год до открытия. Ветераны-моряки просили поставить что-то более традиционное, скромное, с уважением к истории. Им обещали — и поставили гигантского Церетели.

А когда в 2010-х годах московские власти задумались о том, чтобы подарить статую Санкт-Петербургу, город на Неве вежливо отказался.

Даже ради идеологического жеста петербуржцы не захотели портить свои классические панорамы нелепым гигантом. Так Пётр и остался в городе, который сам недолюбливал.

Символ эпохи, которую хочется забыть

Установка памятника пришлась на конец 1990-х — время, когда Москвой правил Юрий Лужков. Мэр строил новые храмы, заливал катки, высаживал клумбы и… ставил по всему городу работы своего приятеля Церетели.

Памятник Гоголю, собор на Кровях, композиция «Жены-мироносицы» — это всё оттуда.

Горожане протестовали против Петра ещё до установки. Собирали подписи, писали письма в мэрию, жаловались президенту. Но памятник поставили.

На островке посреди Москвы-реки, в самом сердце столицы, напротив Кремля. Чтобы все видели. Чтобы никто не забывал, кто в городе хозяин.

После отставки Лужкова в 2010 году разговоры о сносе Петра возобновились. Но демонтаж такого монстра — удовольствие дорогое. По некоторым оценкам, до 17 миллионов долларов.

Распилить, вывезти, утилизировать — проще оставить как есть. Тем более что памятник постепенно стал частью городского пейзажа. Спорной, ненавистной — но привычной.

Как чуть не взорвали императора

История Петра в Москве могла бы оборваться ещё до официального открытия. В 1997 году, когда памятник уже стоял на постаменте, но официальную церемонию ещё не провели, в Москве объявилась радикальная группа «Реввоенсовет».

Они заложили взрывчатку прямо на теле гигантского царя.

Подробности этой истории до сих пор выглядят как сценарий боевика. Неизвестные проникли на объект, установили взрывные устройства и только после этого сообщили о своих требованиях. Они потребовали от властей… снести памятник добровольно. Или они сделают это сами.

ФСБ нашла взрывчатку, спецслужбы сработали оперативно. Но сам факт: люди готовы были взорвать девяностометровую статую, рискуя жизнями и свободой, лишь бы не смотреть на это творение каждый день.

В истории новой России это единственный случай, когда произведение искусства пытались уничтожить террористическим способом.

Что остаётся сегодня

Прошло больше двадцати лет. Памятник стоит. Вокруг него течёт река, гуляют туристы, щёлкают фотоаппараты. Экскурсоводы рассказывают историю скороговоркой: мол, Пётр, флот, Церетели, Лужков — поехали дальше.

Москвичи привыкли. Но в каждом городском фольклорном сборнике первая запись — про Петра. Анекдоты про то, как памятник «перекрасят в Петра Первого из Колумба». Легенды о том, что при сильном ветре император машет рукой — то ли Кремль крестит, то ли смывается.

Художники на Арбате продают карикатуры: царь в венке из колбасы, Пётр на костылях, Пётр с табличкой «Сдам в аренду».

Время смягчило ярость, но не отменило вопроса. Как в самом центре исторической Москвы оказалась статуя, которая не нравится ни архитекторам, ни историкам, ни обычным прохожим?

Ответ у каждого свой. Но пока Пётр стоит, скрестив руки на поясе римского патриция, а под ним плещется речная вода — разговор об этом монументе не закончится.