«Очень скучаю»: что творилось в Москве в 70-х
Москвичи с грустью вспоминают то время.
В 1971 году Москва приняла новый Генеральный план развития. Это звучит сухо и канцелярски, а на деле означало, что город решили сломать и собрать заново. Только не спрашивайте жителей коммуналок в центре, радовались ли они этому.
Столица начала семидесятых — это огромная стройка, человеческая толчея в «универсамах» и невероятная смесь старых переулков с утоптанными дворами и новостроек, которые казались фантастикой.
Как изменилось лицо: от бараков до «кораблей»
Окраины Москвы в начале семидесятых перестали быть деревнями. Вместо частных домиков и пустырей в Медведково, Беляево или Кузьминках начали расти районы-гиганты. Туда эшелонами везли людей из уплотнённых коммуналок.
Дома были похожи на корабли или длинные кирпичные стены. Архитекторы махнули рукой на украшательства. Главным было — дать семье отдельную квартиру.
Пусть с крошечной кухней (5—6 метров — норма), но свою. В то время как на окраинах лепили панельные коробки, в столице случился архитектурный курьёз. В 1972 году в Очаково-Матвеевском построили дом-кольцо.
Круглое, замкнутое здание, которое сегодня кажется инопланетным, а тогда воспринималось как эксперимент: что будет, если убрать углы? Получилось красиво, но жильцы быстро поняли, что мебель в круглую комнату не поставишь.
Метро, которое строили для скорости, а получилось — для музея
Под землёй в те годы творилось нечто особенное. Если наверху строили спальные «муравейники», то внизу продолжали лепить дворцы. В 1970 году открылся «Китай-город» (тогда его называли «Площадь Ногина»).
И тут случилась революция. Впервые в Москве сделали кросс-платформенную пересадку. То есть, чтобы пересесть с одной ветки на другую, не надо было бежать вверх-вниз по переходам.
Достаточно было просто обернуться и перейти на другую сторону платформы. Занимало это секунд пятнадцать.
В 1975-м открыли «Пушкинскую», и она стала гимном советскому модернизму. Никакой тебе лепнины и колонн — только строгие линии, шахматная доска на полу и неоновая подсветка. Это была архитектура будущего, которое уже наступило.
Улица Горького без пробок, но с причудами
Транспорт в начале семидесятых — это удовольствие. Машин было раз-два и обчёлся. Бензоколонки стояли редко, водители знали друг друга в лицо. По главной магистрали — улице Горького (нынешней Тверской) — важно шуршали троллейбусы с зелёными полосами.
Но были и забавные моменты. В 1975 году построили Рижскую эстакаду — кусок будущей Третьей транспортной кольцевой. Ирония судьбы: эстакада упиралась в глухую стену.
Транспорт поднимался наверх... и упирался в тупик. Так она и стояла бесполезная несколько лет, пока не пробили дорогу дальше.
А в 1972 году случилась история, которая позабавила всю Москву. К визиту президента США Никсона у Кремля, на Боровицкой площади, снесли старые домишки и закатали пустырь в зелёный газон. Местные сразу окрестили это место «лужайкой Никсона». Стоял себе газон, никому не мешал, пока не понадобилось строить новую набережную.
Театры, очереди за книгами и главный фильм всех новогодних ночей
Культурная жизнь била ключом, причём странным, советским ключом. В 1970 году открыл свои двери театр кукол Образцова. Огромный, сказочный, с теми самыми знаменитыми часами на фасаде, где каждый час из окошек высовываются звери. Дети смотрели на часы разинув рот — это был их «Диснейленд».
На Пушкинской площади открылся книжный магазин «Молодая гвардия». Туда стояли очереди. Не за хлебом или колбасой — за книгой. За новым романом Стругацких или свежим сборником стихов Вознесенского. Книга была дефицитом и ценностью.
Ну и, конечно, в 1976 году на экраны вышла «Ирония судьбы». Фильм мгновенно превратился в феномен. Москвичи ходили в кинотеатры по несколько раз. Фразы «Какая гадость эта ваша заливная рыба» ушли в народ. С тех пор ни один Новый год в столице не обходился без этого фильма.
Как жил простой москвич в начале семидесятых
Цены в магазинах были смешными. Буханка хлеба — копейки. Проезд в метро — пятак (5 копеек). Хороший обед в столовой — меньше рубля. Водка стоила 3 рубля 62 копейки или 4 рубля за «Столичную». Но проблема была не в цене, а в том, чтобы купить эту водку к закрытию магазина.
Сфера обслуживания работала по принципу «человек человеку враг, если он продавец». Зайти в гастроном на проспекте Мира и вежливо попросить помочь выбрать колбасу? Не дождётесь. Продавщицы беседовали между собой, крашеные блондинки в халатах чувствовали себя королевами прилавка. Покупатель был просителем.
Несмотря на дефицит и хамство в магазинах, Москва была зелёной и душевной. Во дворах на скамейках играли в домино, пили кефир, обсуждали политику шёпотом, но открыто.
В переходах звучали гитары — студенты пели песни Окуджавы и Высоцкого. Город не торопился. Сейчас это кажется невероятным, но по Садовому кольцу можно было проехать за двадцать минут в час пик.
Москва 1971 года — это город, который уже перестал быть «большой деревней», но ещё не стал бетонными джунглями. Он замер на пороге Олимпиады-80, ещё не зная, какие толпы туристов и какой дефицит всего обрушатся на него через несколько лет.
«Как я скучаю по той Москве. Я родилась в самом сердце Столицы в Замоскворечье в 1965 году. Очень хорошо помню и какой транспорт был и троллейбус на Пятницкой улице и дорогих моему сердцу Советских людей. Сейчас, несмотря на "облагораживание" территорий и бесконечные стройки, мне Москва уже не нравится. Хочу уехать в более провинциальный город, где ещё остались деревья в большом количестве и не высокие дома».
«Москва была настоящая и центр был населен москвичами. А теперь в центр приезжаешь, как в музей».
«Москва была не застроена человейниками, просторная, по московский уютная. Мои мама и папа в 1971 году получили квартиру на ул. Алексея Дикого в Новогиреево. Я маленькая до глубины сердца полюбила этот район. И до сих пор вспоминаю те времена».
«Такое уютное было время, почти волшебное».
«Да, ностальгия по СССР».
«Очень хочется вернуться в детство».
«В 70-х пробки в Москве — это из области фантастики, движение было нормальным».
«Вот как выглядела Москва в год, когда я родилась», — ностальгируют москвичи.