Песочница на костях: в одном из лучших парков Москвы детям строят горки над братской могилой

Марьина Роща — район, где ритм задают баскетбольные мячи, детские самокаты и спокойные прогулки. Здесь, за высотками и торговыми центрами, раскинулся Фестивальный парк. Место, где по выходным шумно, людно и, кажется, всегда солнечно.

Но стоит присмотреться. Посреди газонов, ухоженных дорожек и современных спортплощадок стоит старый храм. Он здесь словно не к месту — словно его забыли перенести или снести, как всё остальное.

А храм напоминает: то, на чем сейчас бегают, прыгают и катаются на велосипедах, — это кладбище. И не просто кладбище, а одно из первых городских кладбищ Москвы, где за полтора века нашли покой десятки тысяч человек.

Убогий дом и первый городской некрополь

Середина XVIII века. Москва разрастается, и возникает проблема: куда девать умерших, особенно тех, кого некому хоронить?

В 1746 году в тогдашней Немецкой слободе появляется «убогий дом» — скудельница, куда свозили неопознанные тела, замерзших на улицах, умерших в больницах без родственников. Место выбрали на отшибе, подальше от центральной застройки.

Через несколько лет императрица Елизавета Петровна издает указ об организации первого в Москве общегородского кладбища. Так убогий дом превращается в Лазаревское кладбище. Название — по церкви Воскрешения Лазаря, которая стояла поблизости.

Дальше — больше. К концу XIX века кладбище разрослось до 22 гектаров. Это была огромная территория, где покоились не только бедняки и беспризорники.

Со временем здесь появились фамильные усыпальницы Голицыных, Оболенских, Колычевых. Похоронили мать Федора Достоевского — Анну Григорьевну.

Позже здесь обрели последний приют создатели знаменитых Сандуновских бань — актеры Сила и Елизавета Сандуновы.

К началу XX века на Лазаревском кладбище насчитывалось около 50 тысяч захоронений. Территория была густо застроена часовнями, склепами, здесь стояла своя церковь — храм Сошествия Святого Духа, возведенный в 1780-х годах на деньги купца Луки Долгова.

Здание сохранилось до наших дней — это один из немногих образцов раннего классицизма в Москве, который чудом не стерли с лица земли.

Как хоронили историю

1930-е. Москва меняется до неузнаваемости. Кладбища в центре и околоцентральных районах объявляют пережитком прошлого. Лазаревское закрывают в 1934 году.

Сначала думали, что проведут эксгумацию с переносом останков на другие кладбища — так делали с некоторыми некрополями. Но здесь поступили проще.

Могилы сровняли с землей. Надгробия вывезли на стройки или просто разбили. Прах 50 тысяч человек остался в земле. Никакого перезахоронения не было. Памятники ломали, мрамор и гранит пускали на облицовку зданий и мостовых.

Свидетели тех лет рассказывали, что процесс был небыстрым. Какое-то время после официального закрытия кладбища по территории еще бродили люди, вывозили остатки оград и плит.

А когда в 1936 году на этом месте решили разбить Детский парк имени Дзержинского, рабочие, закладывая фундаменты под аттракционы и летние эстрады, то и дело натыкались на кости.

Некоторые старожилы Марьиной Рощи вспоминали, что первые детские площадки появились здесь, когда кладбище еще не было окончательно зачищено.

Дети играли в песочницах, насыпанных на могилах, и катались на каруселях, установленных впритык к оставшимся надгробиям, которые не успели вывезти.

Парк имени Дзержинского и долгая жизнь под асфальтом

Детский парк имени Дзержинского просуществовал почти полвека. Это был типичный советский парк: зеленые насаждения, аттракционы, лодочная станция на пруду. Для местных жителей — обычное место отдыха. Мало кто задумывался о том, что под ногами.

Храм Сошествия Святого Духа, к тому времени лишенный куполов и крестов, использовали под хозяйственные нужды. Сначала там устроили склад, потом мастерские.

Здание медленно ветшало, но его не снесли — видимо, потому что строили на совесть, с толстыми стенами, и проще было приспособить, чем ломать.

В 1985 году, на волне подготовки к Всемирному фестивалю молодежи и студентов, парк переименовали в Фестивальный. Провели реконструкцию, обновили инфраструктуру, добавили спортивные объекты. Никто не поднимал вопрос о том, что находится под землей. О прошлом предпочитали не вспоминать.

Возвращение храма и тихая память

В 1991 году храм Сошествия Святого Духа вернули церкви. Здание находилось в аварийном состоянии, но его начали восстанавливать. Постепенно появились купола, восстановили кресты, внутри возобновились службы.

Для местных прихожан это стало важным событием — в районе, где почти не осталось старых церквей, снова открылся действующий храм.

Но что касается территории парка — здесь тишина. Нет мемориальных досок, нет памятного знака, который объяснил бы случайному посетителю, на чем он стоит. Только храм выполняет роль немого свидетеля.

Если присмотреться к старым деревьям в некоторых частях парка, можно заметить, что растут они необычно — слишком ровными рядами. Это не ландшафтный дизайн.

Это бывшие аллеи кладбища, которые засадили новыми деревьями, но структура старого некрополя все еще читается в расположении зелени.

Фестивальный сегодня: спорт, отдых и кости под газоном

В 2017 году парк пережил очередную масштабную реконструкцию. Здесь появились современные детские площадки со скалодромами, обновили знаменитую баскетбольную площадку Adidas Central Court, где летом не протолкнуться от желающих поиграть. Сделали велодорожки, зоны для воркаута, обустроили конно-спортивный комплекс и голубятню.

Со стороны это образцовый общественный парк: чистый, удобный, продуманный. Здесь проводят городские фестивали, устраивают зарядки по выходным, работают кружки и секции.

И только местные старожилы, да те, кто интересуется историей, знают: когда строители прокладывали новые коммуникации и устанавливали опоры освещения, экскаваторы то и дело вытаскивали из земли человеческие кости.

Рабочие молча закапывали их обратно или вывозили вместе с грунтом. Потому что официального статуса братской могилы у этой территории нет.

Историческое кладбище было ликвидировано по всем правилам советского времени, а значит, юридически здесь нет захоронений. Есть просто земля.

Храм, который помнит

Сегодня храм Сошествия Святого Духа — объект культурного наследия. Это белое здание с портиками и круглым окном над входом выглядит почти так же, как в конце XVIII века.

Внутри — тишина, пахнет ладаном, горят свечи. Прихожане приходят на службы, не задумываясь, что под полом церкви — не подвал, а многометровый слой грунта, перемешанный с останками.

В парке кипит жизнь. Дети визжат на тарзанках, подростки гоняют мяч, мамы с колясками неспешно катят по дорожкам. С высоты птичьего полета видно, как парк упирается в жилые кварталы и железнодорожные пути.

И только одно здание выбивается из современного ландшафта — старый храм, который не снесли ни при большевиках, ни при строителях парка, ни при реконструкторах 2017-го.

Он остался единственным напоминанием о том, что Фестивальный парк — это не просто парк. Это огромный некрополь, где покоится не меньше 50 тысяч человек.

Здесь нет братской могилы с обелиском. Нет мемориальной таблички. Нет даже простого знака с названием уничтоженного кладбища.

Только храм стоит на том же месте, где его построили в XVIII веке. А под ногами у тех, кто спешит на тренировку или ведет ребенка на карусель, — кости, могильные плиты, рассыпавшийся в прах мрамор.

То, что когда-то было священной землей, теперь просто городской парк с хорошей спортивной инфраструктурой. И, кажется, ничего с этим уже не сделать.