Путешествие из Петербурга в Москву: сколько длилась поездка в эпоху без поездов

Сейчас добраться из Петербурга в Москву проще простого. Сел в «Сапсан» — и через четыре часа уже пьёшь кофе на Тверской. Двести лет назад этот же путь превращался в маленькую жизнь. Или в большое испытание — кому как повезёт.

Зимой быстро, летом — каторга

Странное дело: самое удобное время для путешествия между двумя столицами наступало тогда, когда нормальный человек сидел бы дома у печки. Зимой, по снегу, экипажи скользили бодрее. Три-четыре дня — и на месте. Дорога накатывалась санями, становилась гладкой, мороз держал грязь в узде.

А вот лето оказывалось настоящей ловушкой. Жара поднимала пыль столбом, лошади выдыхались за пару часов, а дорога превращалась в раскалённую сковородку.

Восемь, а то и девять дней тряски — обычное дело. Но самым страшным считалась весна и осень. Распутица набрасывалась на путешественника, как медведь на неосторожного грибника. Экипажи вязли по ступицы, лошади тонули в жиже, а до ближайшей почтовой станции оставалось ещё вёрст десять.

Бревенчатый ад по-царски

Любой, кто прочитал «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, запомнит не столько смелые мысли автора, сколько его отчаянную боль от езды по главной дороге империи. «Бревнышками вымощенная дорога замучила мои бока; я вылез из кибитки и пошел пешком» — это не художественный приём. Это крик души человека, чей позвоночник превратился в сплошной синяк.

Власти долгие годы пытались сделать путь между столицами хотя бы сносным. Самый диковинный способ — класть брёвна поперёк дороги в болотистых местах.

Телегу или кибитку на такой «мостовой» подбрасывало с такой силой, что седоки предпочитали идти пешком, а экипаж гнали пустым. Только в 1834 году построили первое шоссе из щебня — гладкое, твёрдое, почти современное. После этого четыре дня в пути стали достижимой нормой.

Кому двадцать лошадей, а кому три

Система почтовых станций работала просто. Между Петербургом и Москвой их было больше двадцати. На каждой — смотритель, несколько изб и конюшни с лошадьми. Путешественник подъезжал, бросал бумагу с чином — и получал право на определённое количество коней.

Человек самого высокого ранга, действительный тайный советник, требовал двадцать лошадей. Коллежский регистратор — самый низкий чин в табели о рангах — довольствовался тремя. Простой человек без чина вообще мог прождать на станции сутки, пока найдётся свободная упряжка.

На этом деле даже сложилась особая профессия — ямщики получали плату не только за скорость, но и за то, как умело обходили правила, подсовывая важному барину лучших коней, а мелкому чиновнику — одёру.

Дилижанс: первый общественный транспорт

В 1820-х годах появилась новость, которая обрадовала тех, у кого не было своей кареты. Между столицами запустили дилижансы — большие крытые экипажи на рессорах.

Внутри помещалось четыре человека, сверху на империале (так называлась крыша) — ещё двое, но уже за полцены. Билет стоил 100 рублей — для сравнения, корову тогда можно было купить за шесть.

Плюс общественной кареты оказался очевидным: расписание. Никто не ждал оказии, не торговался с ямщиком, не спал на полу в грязной станционной избе.

Дилижанс отправлялся в строго назначенный час и вёз примерно четыре с половиной дня. Минус — тряска оставалась прежней, а в тесноте соседей приходилось терпеть любых, от милого болтуна до храпящего купца с кислой капустой в узелке.

Когда императрица поставила рекорд

Самая быстрая поездка в XVIII веке случилась благодаря женскому нетерпению. Императрица Елизавета, дочь Петра Великого, торопилась в Москву на коронацию.

Для неё организовали специальный перегон: на каждой станции стояли свежие лошади, ямщики получили строгий приказ не спать, а дорогу почистили заранее. В итоге добрались за трое суток — настоящий рекорд для того времени.

Обычные смертные о таком могли только мечтать. Пушкин, который мотался между столицами чуть ли не каждый год, считал четыре дня хорошим результатом.

В письмах он то хвастался скоростью, то проклинал смотрителей, то жаловался на сломанное колесо в чистом поле. Всё это считалось обычными дорожными приключениями, без которых путешествие не в счёт.

Революция на рельсах

В 1851 году всё перевернулось. Первый поезд прошёл из Петербурга в Москву за 21 час и 45 минут. Для человека, привыкшего к недельным перекладным, это выглядело колдовством. Никакой грязи, никаких бревенчатых мостовых, никаких споров на станциях о том, кому лошадей давать первым. Сел, поехал — и на следующий день уже в гостинице на Неглинной.

Позже время сократили до 18—19 часов. Старая дорога с её ямщиками, распутицей и бревенчатыми муками ушла в прошлое. Те, кто помнил, как выбирался из Петербурга в начале осени, качали головами и рассказывали внукам: «А вот в наше время...»

Но внуки уже не очень-то хотели слушать. У них были поезда, а впереди маячили автомобили, самолёты и те самые четыре часа, которые сегодня кажутся обычным делом.