Пётр I тут ни при чём: кто на самом деле завёз в Москву картошку и когда

Москвичи сегодня и представить не могут свой обеденный стол без картофельного пюре или жареной картошечки. А между тем этому овощу в столице всего-то каких-то 260 с небольшим лет.

И появление его на московской земле оказалось настоящей эпопеей, полной драматизма, непонимания и даже бунтов.

При чём тут Пётр Первый

В народе до сих пор гуляет упорная легенда, будто картофель в Россию привёз сам Пётр Великий, попробовав его в Голландии где-то на рубеже XVII—XVIII веков.

История красивая, но, увы, документального подтверждения не имеет. Исследователи перерыли горы архивов — ни одного указа, ни одной записи о царском распоряжении сажать «земляные яблоки» так и не нашли.

Первое достоверное упоминание картофеля в России относится к 1736 году, и касается оно вовсе не Москвы, а Петербурга. Там картошку выращивали на аптекарском огороде в качестве диковинного растения.

Клубни подавали к царскому столу на придворных банкетах как редкий деликатес. Простые люди на овощ даже не смотрели — он был для избранных.

1765 год: бочонки из Германии и сенатский указ

По-настоящему картофель прибыл в Москву 19 января 1765 года. Именно в этот день Сенат издал указ о повсеместном разведении картофеля.

Причина была суровой и прагматичной — страну то и дело лихорадило от неурожаев хлеба, люди голодали, и империи требовалась надёжная продовольственная подушка безопасности.

Сразу после выхода указа из Германии в Москву доставили 57 деревянных бочонков с картофельными клубнями. Это была первая официальная партия, от которой пошло массовое распространение овоща в России.

Именно Москва стала тем самым распределительным центром, откуда картошку рассылали по губерниям вместе с подробными наставлениями о том, как её сажать, ухаживать и хранить.

Андрей Болотов и его роль

В 1770 году в свет вышла первая серьёзная научная работа о картофеле, написанная знаменитым агрономом Андреем Болотовым.

Он подробно, по-деловому описал, как правильно выращивать культуру, на какую глубину закапывать клубни, чем удобрять почву и как спасать урожай от болезней. Казалось бы, вот оно — научное обоснование, бери и делай. Но крестьяне упорно не желали слушать учёных мужей.

Недоверие, отравления и картофельные бунты

Почему же народ так сопротивлялся? Всё просто до ужаса. Крестьяне не знали, что у картофеля съедобны только клубни, а ягоды и ботва — ядовиты.

Начинающие огородники пробовали зелёные плоды, похожие на маленькие помидорчики, и получали серьёзные отравления. Некоторые умудрялись варить листву и кормить ею скотину — домашние животные гибли, а крестьяне списывали это на «дьявольскую природу» неведомого растения.

Слухи о ядовитом овоще расползались быстрее гриппа. Картошку прозвали «чёртовым яблоком», и священники в сёлах поддерживали народное недовольство, заявляя, что сажать иноземную культуру — дело греховное. Когда же власти начали в приказном порядке заставлять крестьян выделять поля под посадки, терпение лопнуло.

В 1830—1840-х годах по России прокатилась волна так называемых картофельных бунтов. Крестьяне отказывались сажать, вырывали посадки и даже нападали на чиновников, пытавшихся навязать новую культуру.

Подавляли эти волнения силой, с участием войск. Московская губерния тоже не осталась в стороне от этих тревожных событий.

Когда картошка стала второй головой

Только к концу XIX века народ наконец примирился с заморским овощем. К тому времени все уже поняли, что ягоды есть не надо, а клубни нужно жарить, варить и запекать.

Картошка постепенно превратилась из «чёртова яблока» в «второй хлеб». Крестьяне оценили её урожайность, неприхотливость и сытность. В голодные годы она не раз спасала целые семьи от смерти, и обидное прозвище забылось само собой.

Москва, некогда главный распределительный пункт для картофеля, к тому моменту уже вовсю торговала им на рынках, а столичные повара сочиняли десятки рецептов с его участием. Овощ окончательно перестал быть диковинкой и занял своё законное место на столе у горожанина.

Сегодня, когда москвич покупает килограмм картошки в супермаркете, вряд ли он вспоминает ту самую партию из 57 бочонков, доставленных из Германии в далёком 1765 году.

А история между тем вышла непростая — с отказами, ядовитыми ягодами, бунтами и военными патрулями. Но, как говорится, всё хорошо, что хорошо кончается. И теперь уже невозможно представить русскую кухню без этого скромного, но такого надёжного корнеплода.