Туда боялись смотреть даже палачи: правда о самой страшной башне Московского Кремля

В тени нарядных кремлёвских башен, мимо которых толпы туристов проходят с восторженными лицами, есть одно место с совсем другой репутацией. Константино-Еленинская башня.

Официально — просто памятник архитектуры XV века. Неофициально — настоящий портал в московский ад, куда простые люди боялись даже смотреть.

В народе её называли коротко и страшно — «Пытошная».

Когда ворота ведут не к храму

История этой башни — классический пример того, как благие намерения и военная необходимость превращаются в кошмар. Построил её в 1490 году итальянец Пьетро Антонио Солари.

Всё было чинно-благородно: мощная проездная башня, отводная стрельница для защиты, подъёмный мост через ров. Тогда она была частью неприступной крепости, призванной защищать молодое Русское царство.

Символично, что её предшественницу — Тимофеевские ворота старого белокаменного Кремля — помнят совсем иначе.

Именно через них Дмитрий Донской выезжал на Куликовскую битву. Место героическое, парадное, торжественное.

Но к концу XVII века всё изменилось. Ворота стали не нужны. Проезд закрыли. А просторные каменные помещения внутри башни и в отводной стрельнице оказались идеальными для совершенно другой цели.

Разбойный приказ и его методы

Туда переехал Разбойный приказ. Название звучит почти сказочно — «разбойный». Но сказки там кончались быстро.

Приказ ведал самыми тяжкими уголовными делами: убийства, грабежи, разбои, сыск беглых преступников. И вся эта сложная работа в XVII веке держалась на одной простой вещи — на пытке.

Дознание без «пристрастного расспроса» тогда считалось неполноценным. И Константино-Еленинская башня стала главной мастерской, где душу из человека вытряхивали вместе с признанием.

Местные жители обходили это место стороной. Из-за глухих стен доносились звуки, которые не забываются никогда. Следователи в башне знали своё дело.

"Щель", из которой не возвращаются

У пыточного арсенала «Константиновского застенка» была своя специализация.

Самым страшным считалось даже не железо и не огонь. Самой страшной была каменная ниша — узкая, глубокая, похожая на могильную плиту, поставленную ребром.

Её называли «щелью». Человека заталкивали туда, и пространства хватало только на то, чтобы стоять. Сесть нельзя. Лечь — тем более. Повернуться — не получится. Через несколько часов в такой каменной упаковке ломались самые несгибаемые.

Одна ночь в «щели» — и человек готов был признаться в чём угодно. В том, что украл солнце с неба. В том, что продал душу дьяволу. В том, что замышлял бунт против царя. Всё что угодно, лишь бы его оттуда достали.

Потом в дело шла дыба. Человека подвешивали за вывернутые назад руки, и собственный вес медленно вырывал суставы из суставных сумок. Потом — «подноготная».

Сегодня это слово означает тайные подробности чужой жизни. А тогда — стальные иглы, которые загоняли под ногти на руках и ногах, чтобы узнать самые настоящие «подноготные» тайны.

Чьи кости лежат в фундаменте

В этих стенах держали и пытали людей, которых история запомнила навсегда.

1682 год. Стрелецкий бунт. В башню бросили Ивана Нарышкина — молодого боярина, родственника царицы Натальи Кирилловны. Мятежные стрельцы требовали его головы. Нарышкин знал, что выхода нет. Его пытали. Потом, по легенде, выволокли и казнили прямо у стен Кремля.

До него здесь сидел врач Стефан фон Гаден — немец на русской службе. Ему приписали отравление царя. Доктор лечил, а его обвинили в убийстве. Пытки в Константиновской башне вынудили его признаться в том, чего он не совершал. Казнь была страшной — четвертование.

Участников восстания Ивана Болотникова, которое чуть не свергло царя Василия Шуйского, тоже везли сюда. В застенках Константиновской башни их допрашивали перед тем, как разослать по тюрьмам или отправить на плаху.

За несколько десятилетий каменные стены пропитались криками и кровью так, что, говорят, даже спустя столетия в башне было неспокойно.

Кровавое пятно из ХХ века

Самый жуткий слух о башне относится уже к советскому времени. В 1950-х годах в Кремле, как и всегда, была военная охрана. Курсанты несли караул в том числе и у старых башен.

Один из таких караулов якобы заметил на стене внутри башни странное пятно. Оно медленно проступало из камня, увеличивалось в размерах и... стекало вниз красными разводами.

Пятно было кроваво-красным.

Что это было — старая гидроизоляция, реакция химических солей или что-то, чему нет рационального объяснения, — история умалчивает. Но легенда о том, что в «Пытошной» камни до сих пор помнят боль, жива до сих пор.

Тайны, которые унесли с собой

В 2016 году советник директора Федеральной службы охраны России сделал заявление, которое подлило масла в огонь.

Он сказал, что многие документы, касающиеся устройства башни и её подземных ходов, могли быть намеренно уничтожены. Не утеряны, не сгнили в архивах. Именно уничтожены.

Что там было такого, что кто-то счёл нужным навсегда замести следы? Карты подземных тоннелей под Кремлём? Списки тех, кто заходил в застенок и оттуда не вышел? Имена палачей, которые работали в башне десятилетиями?

Ответа нет.

Сегодняшний день

Сейчас Константино-Еленинская башня стоит глухая и неприступная. Ворота заложены кирпичом. Моста давно нет. От мощной отводной стрельницы остались только едва заметные следы на кремлёвской стене.

Туристов туда не пускают — башня находится в закрытой части Кремля, где располагаются административные здания.

Официальное название башня получила в честь церкви Константина и Елены, стоявшей неподалёку. Но народное имя оказалось живучее.

Потому что даже спустя триста лет каменные стены не забывают того, что внутри них происходило. А люди — тем более.