Загадочная фамилия, которую в СССР писали на каждом заборе. Кто это был?

Советский Союз запомнился многим: очередями за колбасой, гранёными стаканами, песнями Высоцкого и магнитофонами «Весна». Но был ещё один феномен, о котором сейчас вспоминают разве что те, кто застал те времена лично.

Речь о загадочной фамилии, которую мог увидеть любой прохожий на любом заборе, стене трансформаторной будки или подъездной двери. Фамилия эта — Ушац.

Не Ушаков, не Ушатый и уж точно не что-то официальное. Просто «Ушац». Иногда с твёрдым знаком на конце, иногда без.

И писали её повсюду: от Калининграда до Владивостока, от школьных парт до мраморных лестниц институтов.

Кто этот человек, почему его имя стало легендой и какое отношение к этому имеет архитектура — история почти детективная.

Как один студент случайно захватил страну

В конце сороковых годов прошлого века в Москве на Рождественке стоял Московский архитектурный институт — МАрхИ. Место особое: там учились будущие создатели городов, проектировщики станций метро и люди, которые потом своими руками перекроят лицо целой страны.

Студенты там были с огоньком. Один из них — скромный парень по фамилии Ушац. Михаил Лазаревич Ушац, если быть точными.

Ничего сверхъестественного этот человек не замышлял. Он просто хотел учиться. В аудиториях института стояли мольберты, и каждый студент мечтал занять место получше — поближе к натуре, под хорошим светом.

Мест всем не хватало. И тогда Михаил придумал простую, гениальную в своей наглости тактику: он начал помечать понравившиеся места. Оставил на мольберте надпись «М. Ушац» — мол, занято, не подходи.

Другие студенты не возмутились. Наоборот — подхватили игру. Сначала ради шутки, а потом уже по инерции они начали подписывать фамилией товарища всё, что попадалось под руку: соседние мольберты, табуретки, подоконники, дверные косяки.

Дошло до того, что однажды утром преподаватели обнаружили «Ушаца» на кабинете директора. Смеялись долго, но не наказывали — слишком остроумно.

Визитная карточка архитектора

Традиция быстро переросла стены МАрхИ. Дело в том, что студенты-архитекторы много путешествовали. Их отправляли на практику в другие города, они ездили на стройки, изучали памятники зодчества, делали обмеры старых зданий.

И везде они оставляли след — свою профессиональную подпись. Не обычное «здесь был Вася», а именно «Ушац».

Считалось особым шиком оставить эту фамилию в месте, где её точно заметят. Выпускник МАрхИ, уезжая работать в Новосибирск или Ташкент, первым делом искал подходящий забор или стену, чтобы продолжить цепочку.

Так простой институтский розыгрыш превратился в негласный ритуал посвящения. Хочешь считаться своим в мире советской архитектуры — оставь Ушаца.

И понеслось. Фамилию начали замечать там, где никакой архитектор в здравом уме не оказался бы по работе.

Школьники, понятия не имевшие о МАрхИ, видели эти буквы на заборах и начинали писать их сами — просто потому, что это выглядело загадочно и вездесуще.

Рабочие на стройках, подражая интеллигентам в очках, выводили «Ушаца» на свежей штукатурке. К концу шестидесятых фамилия стала общим местом, символом, понятным без расшифровки.

Дальше — больше: международный размах

Студенты-архитекторы ездили не только по СССР. Практика, стажировки, творческие командировки — всё это вывозило советских людей за границу. И везде, где оказывался выпускник МАрхИ, он оставлял своего «Ушаца».

Кто-то действовал по привычке, кто-то — из хулиганства, кто-то — из чистого спортивного интереса: а заметят ли?

Заметили. В итоге надпись «Ушац» появилась на Эйфелевой башне в Париже. Её видели на стенах галереи Уффици во Флоренции, где хранятся работы Боттичелли и да Винчи.

Говорят, следы этой фамилии находили даже у Колизея в Риме. Местные смотрители достопримечательностей, разумеется, были в ярости, но сделать уже ничего не могли — легенда распространялась быстрее, чем её успевали закрашивать.

Самое удивительное, что Михаил Ушац к этому моменту уже стал известным художником-карикатуристом. Он работал в сатирических журналах, рисовал шаржи на политиков и деятелей культуры.

Сам он, по воспоминаниям современников, относился к своей невольной славе с юмором. Человек, чьё имя исписали все заборы Союза, не написал на них ни одной буквы лично — только самую первую, на институтском мольберте.

Киношная улика: как Данелия увековечил шутку

Если кто-то сомневается в масштабах этого явления, достаточно включить советские фильмы. Режиссёр Георгий Данелия учился в МАрхИ как раз в те годы, когда Михаил Ушац запустил свою цепную реакцию.

Данелия запомнил эту историю и, когда сам стал знаменитым, решил оставить пасхалку для тех, кто в курсе.

В фильме «Афоня», в одной из сцен, на заборе мелькает знакомая фамилия. Зритель обычно пробегает её глазами, не придавая значения, но посвящённые понимают: режиссёр не забыл студенческих лет.

То же самое можно увидеть в «Мимино» — Данелия вставил «Ушаца» ещё раз, уже наверняка. Для него это был способ сказать спасибо старой институтской шутке, которая стала частью культурного кода целого поколения.

Михаил Лазаревич Ушац прожил долгую жизнь, умер в 2005 году. Его работы хранятся в музеях, а в архивах МАрхИ до сих пор показывают первокурсникам фотографии старых аудиторий, где на мольбертах видны те самые первые надписи.