«Вызывает слезы»: почему русским так сложно выкидывать хлам — такие трогательные причины
Люди в Сети поделились своими историями.
А давайте честно: что значит “выкинуть старую вещь” для жителя Берлина или Токио? Скорее всего, просто утилизацию. Для жителя российского мегаполиса или глубинки — это маленькая гражданская смерть.
Выкинуть треснувшую кружку — значит предать студенчество. Расстаться с диваном, у которого продавлена пружина, — значит стереть из памяти все воскресные завтраки с семьей. Мы не храним барахло.
Мы мумифицируем эмоции. И этот странный культ “авосек”, пустых банок и старой электроники — наша защитная реакция на эпоху, где единственной гарантией стабильности была тяжелая, неубиваемая вещь.
В Сети активно обсуждают, почему русскому человеку так сложно расстаться с чем-то. Причины разные.
«У мамы лежало постельное со времен СССР, новое с этикетки, так оно настоящий хлопок или типа того. Спать приятно, не образуются катышки, сейчас такой материал идет как премиум класс. А полотенца, они же воду впитывают, не то что сейчас продают не пойми что. Достаем потихоньку старые запасы».
«Можно все выкинуть, а потом покупать синтетику, стекло или прочее китайское барахло».
«Да щас я мамин второй сервиз выкину. Два сервиза ЛФЗ, кобальтовая сетка, только один чайный, а второй кофейный. Даже и не подумаю».
«Полотенца и постельное белье изнашиваются, а то, что выпущено было в Союзе вообще отличного качества, сейчас такое не выпускают. А сервизы, почему не иметь красивый сервиз, использовать по праздникам? Посуда имеет свойство биться. Все выкинуть, а потом покупать?»
«Обычно получается так: только что-то выбросишь, на следующий день (или в течение недели), это обязательно понадобится. Особенно касается остатков стройматериалов, частей от старых электроприборов, текстиля».
«Вот я сейчас повыбрасываю новое постельное бельё (лен, сатин, батист), полотенца тех времен, пушистые и впитывающие, сервизы, привезенные из ГДР, Чехословакии. А потом буду покупать современное барахло, изготовленное из вторсырья, от которого вонь идет химозная и посуду из фаянса для унитазов».
«После ухода в вечность моей любимой, моей красавицы, моей жены... у меня не поднимается рука выбросить её вещи. Она была красивой, изящной женщиной. Дамой. Я не хочу, чтобы то, что я выбирал и дарил ей с любовью, ушло в случайные, жадные руки... У меня этот "хлам" вызывает слезы, эти вещи хранят тепло её рук, отблеск её глаз».
«Остались игрушки из киндерсюрпризов. В коробках таскались, выкинуть хотела, да потом сунула на полку. И вот вчера дочка пишет: помнишь, были игрушки из киндеров, сохранились? Оказывается, теперь они раритет. Сказала, чтобы не выбрасывала».