Пили пиво и лечились пастилой: что на самом деле продавали в самой страшной аптеке Москвы

Москва конца XVII века — это деревянные улочки, кремлёвские башни и запах кваса да дыма от печей. Лекарства тогда продавали где попало: в травных лавках, у знахарей на рынках, а то и просто прохожие предлагали «чудодейственные» корешки.

Система работала примерно никак. Но в 1699 году Пётр I, который как раз затевал свою большую европейскую перестройку страны, решил навести порядок и в медицинской части.

Так на Красной площади появилась Главная казённая аптека.

Аптека, похожая на штаб

Здание выбрали под стать важности момента — Земский приказ напротив Кремля. Место людное, центральное, чтобы каждый москвич мог зайти, а не только бояре с их кремлёвскими лекарями. Внутри всё было строго: шкафы с банками, весы, рецептурные журналы, аптекари в европейских кафтанах.

Но самое интересное — это учреждение работало не как привычная нам «зелёная аптека» за углом. Оно совмещало сразу несколько функций. Во-первых, здесь отпускали лекарства обычным людям (за деньги, разумеется).

Во-вторых, аптека служила главным контролирующим органом: она проверяла все остальные аптечные лавки, чтобы те не торговали ядами и всякой отравой. В-третьих, здесь же хранили стратегические запасы.

Причём не только медикаментов. В ведении аптеки были… мёд, пастила и пиво. Потому что в те времена многие снадобья делались на медовой основе, а пиво считалось лечебным напитком — им, например, выхаживали истощённых больных.

Лекарства для армии и для всех остальных

Пётр воевал много и постоянно. Армии требовались хинин против лихорадки, мази для ран, травяные сборы от цинги. Главная аптека стала ключевым поставщиком для военных госпиталей.

Как только поступал приказ из полка, здесь собирали ящики с порошками и настойками и отправляли обозами на север или к границам.

Для мирных жителей аптека тоже была спасением, но дорогим. Снадобья привозили из Европы — голландские и немецкие аптекари поставляли лучшее сырьё. Простой человек мог лечиться разве что чем-то попроще: тем же мёдом да травами из местных лесов.

Зато сам факт: появилось место, куда можно прийти с зубной болью или лихорадкой и получить не заговор, а реальный порошок в бумажном кульке.

Пожар, переезд и новая жизнь

Больше тридцати лет аптека стояла на Красной площади, пока летом 1737 года не случился Троицкий пожар — один из самых страшных в истории старой Москвы.

Огонь гулял по центру несколько дней, и здание Земского приказа сгорело дотла. Вместе с ним исчезли почти все запасы: банки лопались от жара, лекарства превращались в угли.

Аптеку не закрыли — она была слишком важной. Её перевели в дом на углу Моховой и Большой Никитской. Там дело продолжилось: новые шкафы, новые рецепты, новые аптекари.

Со временем Главная аптека перестала быть единственной — в Москве открывались частные и вольные аптеки — но именно она оставалась главной по статусу.

Почему это была революция

До 1699 года медицина для большинства москвичей была делом случая. Аптека существовала в Кремле с 1581 года, но туда пускали исключительно царскую семью и приближённых. Ещё одну аптеку открыли для всех в 1672 году, но и она работала с оглядкой на двор.

Пётр же сделал медицинское учреждение публичным, поставил во главе квалифицированных фармацевтов и законодательно закрепил его власть над всей аптечной системой.

Впервые в Москве появилась структура, где лекарства не просто продавали, а проверяли их качество, вели учёт, обучали людей.

Без неё невозможно представить ни госпитали, ни медицинские школы, ни ту самую европейскую медицину, которую так упорно прививал первый российский император.

Сегодня та самая аптека давно не работает в том здании на Моховой. Но привычка москвичей к цивилизованной фармации — с рецептами, витринами и сертификатами — берёт начало именно там, где когда-то пахло мёдом, травяной горечью и новым, непонятным порядком, который ввёл человек в ботфортах.