Бракоразводная дуэль и ядовитые плоды: самые странные суды в истории человечества

Раньше, за неимением судебной экспертизы, человечеству для доказательства вины или невиновности приходилось уповать на Всевышнего.
Это сегодня для доказательства вины у нас судебная система. Раньше же все было гораздо проще. Или, скорее, безумнее.
Рассказываем о методах, от которых, порой, мороз по коже. Назывались они «ордалия» — божий суд.
Считалось, что Всевышний сам разберется, кто прав. И способы были... своеобразные.
Суд хлебом
Подозреваемого кормили освященным хлебом с сыром. Проглотил — невиновен. Подавился — вор и грешник.
Говорят, так в 1053 году граф Уэссекский поперхнулся и умер. Правда, историки сомневаются. Но фраза «Да чтоб мне подавиться!» — оттуда.
К слову, подобный метод — так называемый «суд просфорой», применяли и в Византии, и в Древней Руси.
Суд водой
Обвиняемого в колдовстве бросали в реку. Утонул — невиновен (и попадал в рай). Выплыл — ведьма, и на костер. Логика? Вода — стихия чистая, она зло выталкивает. Парадокс, но такова была практика.
Суд дайвингом
В Индии споры по петушиным боям решали так: оба ныряли в пруд и хватались за шест на дне. Кто дольше продержится — тот прав. Кто всплыл за глотком воздуха — мошенник.
Суд рвотой
На Мадагаскаре подозреваемых кормили ядовитыми плодами и кусочками куриной кожи. Если тошнило и вся кожа выходила обратно — невиновен.
Если оставалась внутри или человек умирал — колдун. Королева Ранавалуна I так «осудила» 100 тысяч человек.
Суд огнем
Подозреваемый шел босиком по раскаленному железу или держал его в руках. Через три дня смотрели на раны: зажили — Бог защитил, гноятся — виновен.
Суд крестом
Двое вставали перед алтарем с разведенными руками в форме креста. Кто первым опустил руки — тот и виноват. Можно было стоять так сутками, пока судороги не сведут.
Суд боем
Обвинитель и обвиняемый сходились на поле с мечами. Выжил — значит прав.
А в Германии в XV веке практиковались бракоразводные дуэли: муж сидел в яме по пояс с дубинкой, а жена атаковала его камнем в мешке. Такое себе, но все же своего рода равноправие.