«Гренландия 2: Миграция»: Батлер снова тащит семью — а я ловлю себя на скуке

Я посмотрела «Гренландия 2: Миграция» с очень конкретным настроем: первая часть для меня была тем редким фильмом-катастрофой, где страшно не из-за огромного CGI-апокалипсиса, а из-за простого человеческого «а вдруг не успеют».

И вот сиквел… он странный. Не провал, но ощущение такое, будто тебе пообещали продолжение тревоги — а принесли дорожный набор испытаний, местами эффектный, местами до смешного шаблонный.

Сначала — что вообще происходит

С финала первой «Гренландии» прошло несколько лет. Семья Гэррэти — Джон (Джерард Батлер), Эллисон (Морена Баккарин) и уже подросток Нэйтан — живут в бункере, где люди успели обжиться и привыкнуть к новой реальности.

Но «привыкнуть» — не значит «в безопасности»: ресурсы на исходе, поверхность всё ещё опасна, а сын, конечно, рвётся наружу, потому что подростки в апокалипсисе тоже подростки.

И в какой-то момент всё летит к чертям буквально: землетрясение рушит убежище. Выжившие оказываются наверху — среди радиации, разрушений и нервного ощущения, что мир теперь живёт рывками: то затишье, то новая угроза.

Появляется цель-мечта: во Франции якобы есть кратер/зона, где воздух чище и можно выжить.

И фильм превращается в роуд-муви по полуразрушенной Европе: перебежки, случайные попутчики, военные, мародёры, штормы, тоннели, мосты, перестрелки — всё это вперемешку с семейными ссорами и попытками держаться.

Чем «Миграция» отличается от первой части — и почему мне это почувствовалось сразу

Первая «Гренландия» работала на одном очень сильном моторе: неизбежность удара и животный страх. Ты реально веришь, что они могут не дойти.

Во второй части оптика другая: тут больше про после, про то, как люди живут в тени катастрофы, когда мир уже сломан, а спасения как будто нет — есть только движение. И эта идея мне понравилась.

Я даже поймала себя на мысли: да, звучит горько, но честно — «безопасное место» превращается в иллюзию, а выживание становится дорогой, а не финишем.

Проблема в том, что сам фильм не всегда вытягивает эту «взрослую» задумку.

Что мне реально понравилось

1) Батлер — как ни крути, держит центр

Я не могу сказать, что он тут какой-то новый. Он снова отец-щит, отец-двигатель, отец-«я сделаю всё». Но мне заходит, что он не играет супергероя из стали: он уязвимый, усталый, иногда сомневающийся — и именно это делает его живым. Когда фильм перестаёт суетиться и остаётся рядом с ним — он работает.

2) Лучшие моменты — когда режиссёр выбирает не эпик, а клаустрофобию

Самое сильное напряжение у меня было не от панорам разрушений, а от сцен, где камера не отпускает героев: туннель, полутьма, внезапная угроза, ограниченное пространство, ощущение «ещё шаг — и всё». Вот тут “Миграция” прям умеет — я физически ловила это состояние, когда хочется задержать дыхание вместе с персонажами.

3) Несколько сцен действительно красиво цепляют

Есть эпизоды, где стихия выглядит пугающе и завораживающе — и в такие минуты я думала: “окей, вот ради этого такие фильмы и смотрят на большом экране”. Жаль, что этих минут не так много, как хочется.

А теперь — что меня раздражало (и почему местами я кринжевала)

1) Штампы прям лезут из всех щелей

Я смотрю — вижу мост — и уже заранее знаю, что по нему будет «очень трудно» перейти. Появляются новые люди — и ты почти на автомате угадываешь, кто расходник. Ситуации часто устроены по принципу “нужно движение — значит, сейчас случится катаклизм/перестрелка/обвал”, и от этого устаёшь.

2) Драма иногда включается слишком по кнопке

Вот это меня больше всего выбивало. Фильм иногда хочет, чтобы я переживала гибель кого-то, кто появился 5 минут назад. Но чтобы переживать, мне нужно либо время на отношения, либо хотя бы ощущение, что это не просто очередной минус один в группе.

Здесь же эмоции часто выглядят нарочито, почти мелодраматично — и я ловила себя на неприятном чувстве: «я понимаю, что здесь надо плакать, но внутри пусто».

3) Угроза стала… фрагментарной

В первой части катастрофа ощущалась как один огромный страшный вал. Тут же это скорее набор эпизодов: шторм, обрушение, стрельба, опять шторм. Из-за этого напряжение не нарастает, а прыгает.

И иногда кажется, что фильм нагнетает искусственно, потому что ему надо бежать к следующей сцене.

4) Сценарная наивность временами слишком заметна

Есть моменты, где мир вроде бы уже рухнул, вокруг жестокость и борьба за ресурсы, а поведение некоторых персонажей и развязки конфликтов выглядят так, будто они в более мягкой вселенной. Я не требую документалки, но когда опасность становится картонной, фильм теряет зубы.

А как с атмосферой и настроением?

Вот тут двойственно. Визуально — да, мир мрачный, холодный, разрушенный, в кадре много красивой безнадёги.

Но эмоционально я не всё время была внутри истории. Я то включалась (особенно в тесных, прижатых сценах), то выпадала, когда начинались шаблонные столкновения с очередными злодеями или слишком быстрые плакательные паузы.

Итог по моим ощущениям

Если вы любите фильмы-катастрофы и вам просто хочется проходного, но местами зрелищного роуд-муви с Батлером в роли человека, который снова тащит семью через ад — фильм можно посмотреть.

Особенно если вы смотрите такие вещи ради атмосферы разрушенного мира и нескольких сильных эпизодов.

Но если вы ждёте того же ощущения, что давала первая «Гренландия» — плотной тревоги и ощущения реальной угрозы — здесь этого меньше. И меня это немного расстроило: идея про «безопасность как движение, а не место» классная, но реализация часто проваливается в штампы и ускоренный монтаж от экшена к экшену.

Лично у меня после просмотра осталось ощущение: не самый плохой сиквел, но и не тот фильм, который я буду вспоминать. Он больше похож на дорогу с редкими вау-остановками, чем на цельное путешествие, которое держит сердце в кулаке.