Гоголь, которого сняли с постамента: почему Москва отвергла «скорбного» писателя

В центре Москвы, между Гоголевским и Никитским бульварами, можно увидеть редкий случай, когда история памятника отражает не только судьбу писателя, но и переменчивый характер самого города.

Николай Гоголь здесь как будто живёт в двух ипостасях — официальной и личной. Один его бронзовый облик стоит на виду, другой спрятан во дворе. Между ними — почти полвека споров, перестановок и переездов.

Два Гоголя — две эпохи

Первый памятник писателю установили в 1909 году. Скульптор Николай Андреев создал сидящего, задумчивого Гоголя в шинели. Архитектор Фёдор Шехтель оформил постамент просто и скромно, без излишнего пафоса. Фигура получилась очень «человеческой»: не в позе классика, а словно в момент раздумья.

Но уже в послевоенные годы в искусстве начали требовать другого — бодрости, оптимизма и героизма. Меланхоличный Гоголь не соответствовал новой идеологии. В 1951 году бронзовую фигуру сняли и перевезли в Донской монастырь, где находился филиал Музея архитектуры.

Оптимистичный дублёр

На смену пришёл новый памятник — работа скульптора Николая Томского. Его открыли 2 марта 1952 года. Гоголь стоял во весь рост, с лёгкой улыбкой и уверенным взглядом. Высокий постамент подчёркивал торжественность, а городские газеты писали о «воплощении светлого духа советского человека».

Однако среди интеллигенции этот образ вызывал неоднозначную реакцию. Появлялись эпиграммы и насмешки: многие чувствовали в новой скульптуре не искренность, а попытку подменить живого писателя парадным портретом.

Возвращение из тени

Через несколько лет оригинальный памятник Андреева всё же вернулся в центр города, но не на прежнее место. В 1959 году его установили во дворе Дома-музея Гоголя на Никитском бульваре.

Теперь два Гоголя оказались почти рядом — но разделённые по смыслу. Один — официальный, обращённый к городу, другой — личный, тихий и задумчивый, словно скрытый от посторонних глаз.

Почему он «переезжал»

История памятника — это отражение времени. В ней сплелись идеология, градостроительные решения и художественные вкусы. Москва неоднократно перестраивала свои улицы и площади, меняла архитектурные акценты, и памятники перемещались вместе с этим процессом.

Так Гоголь пережил собственную «пьесу» — с выездом за кулисы, новой ролью и возвращением, пусть не на сцену, но в уютный дворик, где ему наконец дали покой.

В 2010-х комиссия Мосгордумы по монументальному искусству обсуждала идею вернуть Андреевский памятник на его историческое место. Но дальше разговоров дело не пошло. Город оставил всё, как есть — два Гоголя рядом, два настроения одной эпохи.