На каждой кочке отрывало кабину: самое неудачное авто родом из СССР

В советской табели о рангах автомобилей существовала особая каста — машины, которые не покупали, а «получали». Они не красовались на страницах журнала «За рулём» в рубрике «Советы владельцам», потому что владельцами были не граждане, а государственные предприятия.

ИЖ-2715, он же «Пирожок», он же «Каблук» — главный трудяга распределительной экономики, развозивший по утрам свежий хлеб, почту и мелкую поклажу. В девяностые эти фургончики хлынули на вторичный рынок, и тут-то выяснилось: то, что сходило с рук шофёру автобазы, становилось личной драмой для частника.

Начнём с того, что конструкторы ИЖ-2715, видимо, искренне верили: водителю не нужно видеть, что происходит сзади. Высокая грузовая будка превращала салонное зеркало в бесполезный элемент интерьера — с тем же успехом туда можно было повесить фотографию генсека.

Ориентироваться приходилось по крошечным боковым зеркалам, в которые помещался лишь фрагмент пейзажа, а не реальная дорожная обстановка. Парковка задним ходом на «Каблуке» — это всегда была лотерея.

Второй удар по комфорту наносила зима. Металлическая будка кабины работала как холодильник, вытягивая тепло быстрее, чем штатная печка успевала его производить. В салоне приходилось сидеть в толстой куртке и шапке, а иногда и в валенках.

Отдельного абзаца заслуживает подвеска. Сзади стояли мощные рессоры, рассчитанные на солидный груз, но когда фургон ехал порожняком, задняя часть начинала жить собственной жизнью. Каждая кочка отзывалась таким прыжком кормы, что водитель рисковал прикусить язык.

Хуже того — при торможении на мокрой или заснеженной дороге лёгкую заднюю ось могло увести в сторону, и тогда «Каблук» превращался в неуправляемый снаряд.

Техническое родство с «Москвичом-412» подарило фургону не только узнаваемый агрегатный набор, но и фирменные болячки. Вечно разболтанная кулиса коробки передач требовала от водителя навыков фокусника — поймать нужную передачу порой было сложнее, чем выиграть в лотерею. Тяжёлый руль без усилителя выматывал так, что после дня за баранкой хотелось не домой, а к массажисту.

И всё же у этой истории есть парадоксальный финал. Несмотря на все перечисленные ужасы, многие владельцы готовы были терпеть и мёрзнуть, и прыгать на кочках, и молиться на поворотах. Причина — феноменальная выносливость конструкции.

По паспорту «Каблук» брал на борт около полутонны, но реальность быстро вносила коррективы: в него грузили вдвое больше, и он ехал. Мотор УЗАМ со съёмными гильзами прощал многое, а большинство поломок устранялось в любом гараже при помощи набора ключей и непарламентских выражений.

Так что звание «самого неудачного» — оно, как водится, с двойным дном. С одной стороны — череда конструктивных просчётов, превращавших каждую поездку в приключение. С другой — способность выживать там, где более утончённые машины сдавались.