«Окна нереальные»: как выглядит самое сказочное здание рядом с метро «Бауманская»

Доходный дом крестьянина Фролова — место, от которого сложно оторвать взгляд. Посреди обычной московской улицы вдруг вырастает настоящий средневековый замок: узкий, устремленный вверх, с башенками, стрельчатыми окнами и витражами, которые по вечерам горят, как в соборе.

Но самое интересное скрыто за этим фасадом: история человека, который его построил, и удивительная судьба самого здания.

Крестьянин, который не хотел быть купцом

В начале XX века Москва стремительно застраивалась доходными домами. Их возводили купцы, фабриканты, дворяне — люди, у которых были деньги и связи.

Антон Семёнович Фролов был человеком другого круга. Он числился крестьянином, хотя владел несколькими домами и явно не пахал землю.

В те времена многие разбогатевшие выходцы из деревни спешили записаться в купеческое сословие — это давало больше прав и льгот. Фролов поступил иначе.

Оставаться крестьянином было выгоднее: налоги для этого сословия были ниже. Так он и жил — крестьянин по паспорту, столичный домовладелец по факту.

Для строительства нового дома на Бауманской улице (тогда она называлась Немецкой) Фролов пригласил архитектора Виктора Мазырина. Личность легендарная.

Мазырин строил особняки для московской элиты, увлекался мистикой и всерьез верил, что в прошлой жизни возводил египетские пирамиды.

Достаточно взглянуть на его самую известную работу — особняк Морозова на Воздвиженке с ракушками на фасаде, — чтобы понять: этот архитектор умел удивлять.

Немецкая слобода и готический силуэт

Место для строительства выбрали непростое. Немецкая слобода с XVI века была местом, где селились иностранцы: англичане, голландцы, немцы. Здесь всегда чувствовался европейский дух.

И Мазырин решил его подчеркнуть, спроектировав дом в неоготическом стиле. Получилось настолько органично, что здание кажется ровесником средневековых ратуш Европы, хотя построено всего сто с небольшим лет назад.

Участок под застройку достался неудобный — узкий и длинный. Обычный архитектор развел бы руками и слепил стандартную коробку. Мазырин использовал ограничения как преимущество.

Он вытянул здание вверх, добавил острые шпили, эркеры, балконы с дисковым узором, стрельчатые окна. Дом не выглядит прижатым к соседям — он гордо возвышается над ними, как рыцарь в доспехах среди пехоты.

Три квартиры на весь дом

В 1914 году строительство завершилось. Четыре этажа, три квартиры — по одной на этаже. Каждая площадью около сотни квадратных метров, с четырьмя комнатами, высокими потолками под четыре метра, лепниной, дорогими полами.

Это было жилье для состоятельных людей: врачей, инженеров, адвокатов. Снимать квартиру в таком доме считалось престижным.

Но спокойная жизнь доходного дома оказалась недолгой. Революция все перечеркнула. Фролов потерял все, дом национализировали, а просторные квартиры превратили в коммуналки.

Фанерные перегородки поделили бывшие гостиные и кабинеты на крошечные комнатушки. В каждой квартире поселилось по 10—15 семей. Дом, задуманный как элитный, прожил советскую эпоху в тесноте и коммунальных спорах.

Как в дом вернулась жизнь

В 1990-е годы наступил перелом. Коммуналки начали расселять, квартиры постепенно выкупили новые владельцы — люди, у которых были средства и желание жить в центре Москвы, но не в типовой новостройке, а в доме с историей.

Они вернули зданию первоначальную структуру: снова три квартиры, снова одна семья на этаже.

Сегодня это элитное жилье. Квартиры стоят десятки миллионов рублей, но атмосфера здесь совсем не пафосная. Жильцы говорят, что дом похож на частный: тихо, соседей почти не видно, а во дворе ощущение какой-то старомосковской камерности, хотя до Садового кольца рукой подать.

Стекло, плитка и лепнина

В подъезде сохранились подлинные детали. Полы выложены метлахской плиткой начала века — мелкой, разноцветной, с узорами. Лестничные ограждения кованые, с рисунком. На потолках осталась лепнина, а окна — в старых деревянных переплетах, которые здесь бережно реставрируют.

Но главное украшение дома — витражи на лестничной клетке. Когда в доме зажигается свет, с улицы кажется, что внутри горит витражное стекло всех оттенков. Это зрелище завораживает.

На самом деле витражи эти не исторические, а созданные уже в 1990-х годах по инициативе одного из жильцов. Оригиналы, к сожалению, не сохранились.

Но новые получились настолько удачными, что сегодня их считают неотъемлемой частью облика дома. Они словно всегда здесь были.

Дом сегодня

Найти здание просто: Бауманская, 23, недалеко от метро. Оно жилое, внутрь не попасть, но рассматривать фасад можно бесконечно. В 2017 году дом отремонтировали, обновили фасад, привели в порядок инженерные системы. Сейчас он выглядит так же торжественно, как в день открытия.

Иногда на первом этаже открывались какие-то заведения, но надолго они не задерживались. Сейчас дом живет своей жизнью. В нем нет музея, нет мемориальной таблички, нет туристического маршрута. Это просто дом, в котором живут люди. Но какой дом!

Проходя мимо, невольно замедляешь шаг. Потому что в Москве, городе вечной спешки и стеклянных высоток, вдруг встречаешь частичку средневековой Европы, построенную крестьянином и архитектором-мистиком для себя и для города, который они, кажется, очень любили.