Парк с плохой репутацией: почему в этом месте Москве всегда было не по себе

В этом зелёном уголке Москвы всегда чувствовалась дистанция, а не уют.

Есть в Москве парки, которые не ругают — даже если они скромные.

А есть такие, про которые постоянно говорят с раздражением, будто дело не в лавочках и фонарях, а в чём-то более глубинном. Парк имени Воровского — как раз из таких.

Формально это обычный зелёный участок у метро «Войковская».

Но если копнуть глубже, становится ясно: у этого места с самого начала была репутация «трудной территории», и она тянется уже больше ста лет.

Всё началось не с парка

Задолго до аллей, памятников и детских площадок здесь лечили тех, кого общество предпочитало не замечать.

В конце XIX века на этом участке появилась одна из первых в Москве стационарных лечебниц для алкоголиков.

Не ночлежка, не приют — а именно медицинское учреждение, созданное врачом Александром Коровиным после его поездок по Европе.

Это был эксперимент.
Алкоголизм тогда считали не социальной проблемой, а почти моральным падением, и идея лечить его системно выглядела радикально.

Сад как часть терапии

Вокруг лечебницы разбили сад в английском стиле. Он не был «парком для прогулок», это была часть лечения: тишина, изоляция, медленный ритм.

Позже сюда добавились пруд, поле и сосновый участок — всё, чтобы человек выпадал из городской суеты.

Важно понимать: это место изначально создавалось не для отдыха, а для восстановления людей с поломанной психикой и зависимостями.

И это многое объясняет.

От алкоголиков — к «нервным»

В 1910-х лечебницу передали городу и перепрофилировали. Здесь начали лечить неврозы, истощение, последствия травм и революционных потрясений.

После 1917 года здание стало санаторием для людей, прошедших через Гражданскую войну.

Фактически, это была зона психологической реабилитации в самом буквальном смысле.

Парк как общественное пространство появится позже. А вот ощущение закрытости и отстранённости — осталось.

Почему парк назвали именем Воровского

После убийства советского дипломата Вацлава Воровского в Лозанне в 1923 году его имя решили увековечить в Москве.
Назвали не парк, а сначала санаторий, который находился именно здесь.

И только спустя годы вся территория начала ассоциироваться с этим именем.

Так парк получил название человека, погибшего насильственной смертью за границей, а место — ещё один слой тревожной символики.

Советское время: парк «для своих»

В середине XX века территория наконец стала полноценным парком.

Работал летний кинотеатр, позже появился стационарный — «Варшава». Здесь гуляли жители окрестных домов, приезжали на трамвае и метро.

Но это никогда не был парадный парк. Сюда не вели экскурсии, сюда не ехали «погулять специально». Он всегда был локальным, немного замкнутым.

После СССР — без внятной идеи

В 1990-е парк выжил, но потерял направление. Реконструкции 2007 и 2012 годов добавили площадки и плитку, но не решили главного: место так и не получило ясной идентичности.

Сейчас в отзывах постоянно повторяются одни и те же слова: неухоженно, шумно, темно, заброшено.

Ленинградское шоссе давит шумом. Освещение слабое. Аллеи выглядят усталыми.

И при этом — да, многим он всё равно нравится. Потому что это живой парк без лоска, не глянцевый, не показной.

Почему его продолжают ругать

Парадокс в том, что парк критикуют не за конкретные проблемы, а за общее ощущение. Он не даёт чувства уюта и безопасности, как другие московские зелёные зоны.

И если знать его историю, это перестаёт удивлять.

Это место всегда было связано
— с лечением,
— с изоляцией,
— с травмами,
— с восстановлением, а не с развлечением.

Парк имени Воровского — не «плохой» и не «хороший». Он просто честный. Он не был создан, чтобы радовать. И, возможно, именно поэтому до сих пор вызывает столько споров.