Отцы и дети — вечная тема. «Сентиментальная ценность» доказала мне, что на ней всё ещё можно сыграть

Для меня «Сентиментальная ценность» очень тихое кино. Настолько, что поначалу кажется — сейчас оно просто растворится, не оставив следа. Но происходит ровно обратное: чем меньше в нём нажима, тем глубже он заходит.

Фильм Йоакима Триера не требует внимания, а аккуратно его забирает. И уже не отпускает.

История внешне проста. Две сестры возвращаются в дом детства после смерти матери. Отец — известный режиссёр — появляется в их жизни после многолетнего отсутствия, будто ничего окончательно не разрушено.

Он предлагает старшей дочери, Норе, сыграть главную роль в своём новом фильме. Это предложение звучит как жест примирения, но ощущается скорее как вторжение.

И вот здесь фильм начинает работать не как сюжет, а как состояние.

Дом, который помнит больше, чем люди

Самое сильное ощущение — будто повествование ведётся не от лица героев, а от лица дома. Старого, семейного, унаследованного от нескольких поколений.

Это не метафора ради красоты: дом здесь действительно живой — он хранит паузы, неловкости, невысказанные обиды.

Каждый разговор в этих стенах звучит так, словно его уже когда-то говорили. И не договорили.

Мне очень близка эта идея: люди уходят, возвращаются, исчезают — а пространство остаётся и помнит всё, даже то, что мы сами вытесняем.

Нора — героиня, которую неудобно любить

Героиня Ренате Реинсве — Нора — не вызывает мгновенной симпатии. Она замкнута, раздражительна, эмоционально закрыта. Она актриса, но кажется, что единственная роль, которую она не может сыграть, — это она сама.

Именно это мне в ней и понравилось. В ней нет желания понравиться ни отцу, ни зрителю. Она не стремится к примирению как к красивому финалу.

Она живёт с травмой брошенного ребёнка — не истерично, а глухо, как живут с хронической болью.

Её младшая сестра, напротив, пытается понять отца, объяснить его поступки детскими травмами. И это очень узнаваемая динамика: один ребёнок берёт на себя функцию защиты, другой — функцию памяти.

Отец — не монстр и не оправдание

Густав в исполнении Стеллана Скарсгарда — эгоцентричный, слепой к последствиям своих решений, но не карикатурный. Он искренне считает, что искусство оправдывает его уход из семьи.

И фильм не спорит с ним напрямую — он просто показывает цену, которую за это платят другие.

Важно, что «Сентиментальная ценность» не превращается в суд. Здесь нет простого ответа на вопрос «можно ли простить». Есть только вопрос: что делать с человеком, который появился слишком поздно.

Почему фильм нравится не всем — и я понимаю почему

Я специально посмотрела, что пишут о фильме на англоязычных форумах и Reddit — и негатив там вполне ощутимый. Вот несколько типичных комментариев, переведённых на русский:

И вот тут важно: я понимаю все эти претензии. Более того, если бы я смотрела этот фильм в другом состоянии, возможно, я бы с ними согласилась.

Но для меня как раз отсутствие резких поворотов, пафоса и эмоционального давления стало плюсом. Этот фильм не торопится — потому что травмы не торопятся. Он не объясняет всё до конца — потому что в семейной памяти нет финальных точек.

Это кино не про примирение, а про возможность

Для меня «Сентиментальная ценность» — не фильм о прощении. И не фильм о семье в привычном смысле. Это кино о том, что иногда единственное, что мы можем сделать, — это увидеть друг друга, пусть даже без гарантии, что дальше станет легче.

И именно поэтому финал ощущается не как хэппи-энд, а как выдох.

Это кино не для всех — и, честно, ему это не нужно. Оно тихое, камерное, взрослое и очень честное. Такое, которое не требует любви, но надолго остаётся где-то внутри.