«Вставная челюсть Москвы»: этой улице столицы дали обидное прозвище неспроста

Это прозвище — одно из самых хлёстких и запоминающихся в московском фольклоре. И речь, конечно, о Новом Арбате. Вернее, о том участке, который в 1960-е годы назывался проспектом Калинина.

Почему «вставная челюсть»? Потому что выглядел он как искусственная, чужеродная конструкция, грубо вставленная в живое тело исторического города. Строгие ряды одинаковых высоток на месте снесённых арбатских переулков действительно производили впечатление чего-то «не своего» — как протез в живой челюсти.

Но чтобы понять, откуда взялась такая злая ирония, надо вернуться в начало 1960-х.

Что было на этом месте

До строительства Нового Арбата здесь был плотно застроенный исторический район. Дворянские особняки, доходные дома, тихие переулки — Собачий, Кречетниковский, часть Композиторской улицы. Здесь же находилась Собачья площадка — место, где при Иване Грозном держали псов для царской охоты, а позже — просто одна из старейших московских площадей.

Всё это шло под снос. Причём сносили не какие-то сараи — уничтожались целые кварталы заповедной части города, которые москвичи считали своей историей и своей идентичностью.

Зачем это сделали

Формальная причина — транспортная. Москве была нужна широкая магистраль, которая соединила бы Кремль с западным направлением, с Кутузовским проспектом и Рублёвским шоссе. Узкий Арбат с этой задачей не справлялся, пробки становились всё плотнее.

Генплан 1935 года предусматривал прокладку нового проспекта. Но реализовали его только в начале 1960-х, при Хрущёве. Строительство курировал главный архитектор Москвы Михаил Посохин.

Проект подавался как «новый культурный, административный и деловой центр» — витрина советского градостроительства, демонстрация того, что СССР идёт «в ногу со временем». На страницах газет и в телепередачах архитекторы и инженеры рассказывали, какие уникальные технологии применяются, какие удобные квартиры получат новосёлы, какие передовые магазины откроются.

Но за парадным фасадом пропаганды скрывалось уничтожение исторической среды, с которым многие москвичи не могли смириться.

Почему именно «вставная челюсть»

Прозвище родилось в народе, и в нём сконцентрировалась вся обида и неприязнь к этому проекту.

Первое. Стеклянный модернизм «домов-книжек» резко контрастировал с окружающей исторической застройкой. «Сталинки» с их каменной отделкой и декоративностью ещё как-то врастали в город, а бетонно-стеклянные высотки Нового Арбата выглядели как инородное тело, вживлённое в живой организм.

Второе. Само слово «вставная» подразумевает искусственность, неорганичность. Челюсть вставляют, когда своя уже не работает. Так и Новый Арбат — как будто «вставили» вместо того, что «вырвали».

Третье. В этом прозвище была не только эстетика, но и этическая оценка: город «протезировали», не считаясь с его «болью». Сносили то, что было дорого людям, — и оправдывали это «ударными стройками» и «светлым будущим».

Показательно, что даже спустя годы, когда страсти улеглись, ярлык не исчез. В 1994 году «Коммерсантъ» писал про «четыре книжки на Новом Арбате, получившие в своё время ласковое название "вставная челюсть"». В 2002-м «Новая газета» вспоминала, что проспект Калинина строили «по живому». А в 2016-м «Лента.ру» констатировала: «как ни крути, а Новый Арбат с его однообразными высотками не перестанет быть "вставной челюстью"».

Ирония судьбы

Самое интересное в этой истории — контраст между официальным признанием и народным неприятием.

В 1966 году авторы проекта Нового Арбата получили Гран-при Парижского центра архитектурных исследований, а Москве вручили диплом ЮНЕСКО за «правильную политику урбанизма». С точки зрения градостроительной техники это был прорыв: впервые в СССР при строительстве общественных зданий применили унифицированный каркас и сборные панели, отработали прокладку подземных коллекторов и тоннелей.

Но пока архитекторы получали награды, москвичи называли их детище «вставной челюстью». И эта двойственность — гордость профессионалов и отторжение горожан — пожалуй, лучше всего описывает суть того, что произошло с Арбатом в 1960-е.

Новый Арбат стал символом модернизированной столицы — его снимали в кино, им гордились официально. Но он же остался в памяти как самая наглядная демонстрация того, что можно сделать с городом, если не спрашивать его жителей.

И прозвище «вставная челюсть» — это не просто шутка. Это приговор, вынесенный народом, который видел, как на месте его истории вырастает что-то чужое. И, честно говоря, спустя шестьдесят лет этот приговор всё ещё выглядит справедливым.