«Загадочный»: как доходный дом в Козловском переулке обзавёлся странным соседом
Его создал слепой архитектор.
В самом центре Москвы, в тихом Большом Козловском переулке, можно наблюдать удивительный архитектурный дуэт. Два соседа — один внушительный и торжественный, другой крошечный и почти неприметный — стоят плечом к плечу уже больше века.
Их объединяет общий адрес и имя заказчика, но истории у них совершенно разные. А создал их человек, сама биография которого похожа на легенду — архитектор, потерявший зрение, но продолжавший строить Москву.
Тот, кто видел город иначе
Иван Гаврилович Кондратенко — фигура в истории московского зодчества особая. Выходец из крестьян, незаконнорожденный сын, он сумел окончить Петербургскую Академию художеств с золотой медалью.
Но судьба готовила ему испытание, которое сломало бы любого другого. Во время строительных работ ему на голову упало корыто с известью, и Иван Гаврилович начал стремительно терять зрение. Вскоре он ослеп практически полностью.
Казалось бы, карьера архитектора окончена. Но Кондратенко не сдался. Он продолжал проектировать, создавая здания... на ощупь.
Кондратенко лепил свои идеи из глины, а его верный помощник Семен Дорошенко, который был моложе учителя на тридцать с лишним лет, переносил эти объемные модели в чертежи и прорабатывал детали.
Современники называли его «Бетховеном от архитектуры» — по аналогии с глухим композитором, который продолжал творить, не слыша мира. Иван Гаврилович оставил после себя более полусотни зданий в Москве, и два из них находятся в Большом Козловском переулке.
Главный дом: доходный дом Шугаева
В 1912 году личный почетный гражданин Сергей Егорович Шугаев задумал построить на своем участке солидный доходный дом.
Старые деревянные строения, которые помнили еще 1817 год и, возможно, детство художника Павла Федотова, решено было снести. Заказ получил Иван Кондратенко.
Зодчий создал проект в стиле неоклассицизма, взяв за основу формы итальянского Ренессанса. Шестиэтажное здание с семиэтажным дворовым корпусом вышло нарядным и представительным.
Фасад украшает скульптурный фриз — полуобнаженные мужские фигуры, которые с заметным усилием поддерживают тяжелые геральдические щиты.
«Итальянские» окна, ренессансные порталы, лепнина — дом должен был привлекать состоятельных арендаторов, и он до сих пор остается украшением переулка.
В 2018 году доходный дом Шугаева официально признали объектом культурного наследия, а недавно, в 2023 году, здесь началась реставрация.
Тот самый, "узкий"
Но подлинная слава и загадка этого места притаились рядом. Если свернуть во двор или просто посмотреть внимательнее, можно заметить нечто странное.
Между массивным доходным домом Кондратенко и соседней советской пятиэтажкой 1957 года зажата тонкая, почти прозрачная вставка. Ширина этого сооружения — всего около трех с половиной метров.
Что это? Самостоятельный миниатюрный дом? Техническая пристройка? Или архитектурная "заплатка", которой в советское время просто закрыли неудобный пустующий просвет между двумя зданиями? Споры об этом идут до сих пор.
Официальных документов о его происхождении почти нет. На городских форумах то и дело вспыхивают дискуссии: одни убеждены, что это полноценный жилой дом, другие называют его просто технической вставкой. Но отсутствие фактов порождает легенды.
В народе этот архитектурный курьез прочно окрестили «самым узким домом Москвы». И хотя официального титула у него нет (в столице найдутся и другие миниатюрные претенденты), молва закрепила это звание именно за домом в Большом Козловском.
Он стал городским мифом, достопримечательностью для тех, кто любит разглядывать детали и искать «пасхалки» в привычной городской среде. Стоит моргнуть — и пройдешь мимо, не заметив.
Один заказчик — две истории
Любопытно, что и Сергей Шугаев, и Иван Кондратенко сотрудничали не раз. Шугаев владел несколькими доходными домами в Москве, и по соседству, в Большом Харитоньевском переулке, тоже стоит здание, построенное для него слепым архитектором.
Но именно в Большом Козловском их тандем оставил потомкам странный и прекрасный памятник эпохе.
Сегодня, гуляя по этому переулку, стоит остановиться и посмотреть на два этих здания. Одно — величественный свидетель коммерческого размаха начала XX века.
Второе — скромный, но обаятельный герой городского фольклора. И оба они — часть удивительного наследия человека, который, потеряв зрение, продолжал видеть красоту и создавать ее для Москвы.
«В левой части дома обращает на себя внимание аттик с парными колоннами, аналогичный центральной части палат Лобановых-Ростовских на Мясницкой... Подозреваю, что правая часть дома могла быть построена на несколько лет раньше левой, ибо имеет характерную проездную арку и неоштукатуренную кирпичную кладку».
«Впечатление такое, что это действительно разные дома. Причем разные и с фасада и со двора. Какая-то топографическая казуистика».
«Интересная история. Левая часть, несомненно, более проработана и органично всеми своими элементами. Всё очень выразительно и самодостаточно. Правая проще и немного сумбурнее, и последующие соседи точно красоты не добавляют».
«Ведь это довольно частое явление, когда, казалось бы, одно здание состоит из разных составных частей. В советское время такое тоже случалось. Правда, совершенно точно, эти составные части строились в разное время».
«Вот бы пожить в таком доме. Мечты, мечты...»
«Загадочный дом получился. Левая часть гораздо интереснее. Может, автор так и задумывал или финансы были разные?» — удивляются москвичи.