4 владельца, 4 трагедии: почему из этого дома в Глазовском переулке хозяева сбегали или умирали

В самом центре Москвы, в тихом Глазовском переулке, стоит особняк, который трудно не заметить. Даже сейчас, после всех реставраций и переделок, он выглядит так, будто его привезли сюда из венской сказки.

Но за этой красотой тянется длинный след из разорений, побегов и потерянных судеб.

Этот дом стал первым в Москве зданием в стиле модерн. И, возможно, самым несчастливым.

Женщина, которая ничего не построила

Всё началось в 1894 году с владелицы по фамилии Максимова — К.Е. Максимова, если быть точными. Она получила все разрешения, чтобы возвести на участке каменный дом.

Но стройка так и не началась. Почему — история умалчивает. Может, не хватило денег, может, передумала, может, кто-то шепнул, что место нехорошее. Так или иначе, через несколько лет Максимова продала землю.

Она ушла из этой истории красиво: без долгов, без разорения, просто передав кому-то другому право мучиться с этим участком.

Архитектор, который не смог остаться

Новым хозяином стал Лев Кекушев — один из самых талантливых архитекторов Москвы того времени. Он решил построить дом для себя и своей семьи. И построил шедевр.

Всего за десять месяцев, с весны 1898-го по февраль 1899-го, на пустом месте вырос особняк, которого Москва ещё не видела: асимметричный, с башней, с огромным окном, похожим на морскую раковину, с лепниной в виде женских голов.

Кекушев вложил в этот дом душу. Но жить в нём так и не стал. Почти сразу после окончания работ он продал особняк.

По легенде — не устоял перед деньгами. Но, глядя на то, что случилось дальше, иногда кажется, что архитектор просто почувствовал неладное.

Первый владелец: деньги уходят навсегда

Покупателем стал Отто Лист — племянник крупного промышленника, директор завода, уважаемый человек. Казалось, у него всё схвачено: положение, связи, солидный доход.

Он въехал в один из красивейших домов Москвы. И тут же покатился вниз.

Лист разорился. Не просто потерял часть состояния — разорился полностью, так что пришлось выставлять особняк на продажу. Он прожил в доме недолго и ушёл из него нищим.

Дирижёр, который потерял родину

Дальше особняк достался Сергею Кусевицкому — знаменитому дирижёру, человеку, которого знала вся музыкальная Москва. Он купил дом, наслаждался им, давал приёмы. А потом пришёл 1917 год.

Кусевицкий эмигрировал. Навсегда. Он оставил особняк, оставил Россию, оставил всё, что нажил. На чужбине он ещё блистал за дирижёрским пультом, но в Москву больше не вернулся. Дом остался сиротой при живом хозяине.

Промышленник, которого пытали

Последним дореволюционным владельцем стал Алексей Мещерский — промышленник, крепкий хозяйственник, человек, привыкший держать удар. Но даже он не выдержал.

После революции Мещерского арестовали. Его пытали. Потом ему удалось бежать из страны — чудом, через унижения и страх. Он выжил, но Москву, особняк и прежнюю жизнь перечеркнул навсегда.

Что стало с домом потом

При советской власти внутри разместили коммунальные службы и детский сад. Роскошные интерьеры закрасили, заставили мебелью, затоптали.

Женские головы на фасаде всё так же смотрели на Глазовский переулок, но в окнах уже не звучала музыка, не звенели бокалы, не шли те самые разговоры о будущем, которого ни у кого из хозяев так и не случилось.

Тот самый случай, когда красиво — не значит счастливо

Сейчас особняк в Глазовском переулке — признанный шедевр, объект культурного наследия, гордость московского модерна.

Его реставрируют, им восхищаются, мимо него водят экскурсии. Но стоит задержаться взглядом на этих стенах, и невольно думаешь: сколько же боли они видели.

Кекушев продал дом, не пожив в нём. Лист разорился. Кусевицкий эмигрировал. Мещерского пытали. Каждый, кто владел этим особняком, заплатил за него не только деньгами. Может, действительно есть в этом месте что-то такое, о чём не пишут в архитектурных справочниках.