Их должны были снести ещё в 60-х, но они стоят до сих пор: кто перехитрил систему на Щербаковской

На Щербаковской улице, в двух шагах от метро «Семёновская», стоят четыре белых высотки. Они заметно выделяются на фоне окружающей застройки — не только ростом, но и какой-то особой, почти южной архитектурой.

Один корпус держится чуть поодаль, три других сбились в плотную группу, внизу их скрепляет общая конструкция, где сегодня прячется продуктовый магазин. Прохожие редко задумываются, что это за дома. А между тем история у них странная, необычная и очень московская.

Где раньше стояли деревянные развалюхи

В конце 1950-х Щербаковская выглядела пёстро. Там уже выросли солидные сталинские здания, но кое-где ещё ютились целые кварталы старых деревянных домов.

Особенно густо они лепились на участке между 2-й Хапиловской улицей и улицей Ибрагимова. Именно это место и выбрали для эксперимента.

Тогда в Москве вовсю рулила хрущёвская типовая застройка — панельные пятиэтажки, минимум удобств, максимум экономии.

А здесь вдруг решили поставить четыре шестнадцатиэтажных жилых дома. И не абы каких, а спроектированных человеком, который придумал Дом на набережной и едва не построил Дворец Советов.

Архитектор, которого боялись и обожали

Борис Иофан — имя в московской архитектуре легендарное. При Сталине его носили на руках, потом забыли, потом снова вспомнили.

Он автор не только знаменитого Дома на набережной, но и станции метро «Бауманская», и розовых трёхэтажек на Русаковской. А ещё именно Иофан выиграл конкурс на Дворец Советов — тот самый, который так и не построили, зато его масштабы до сих пор будоражат воображение.

С главным зданием МГУ вышла своя драма. Иофан начал проектировать высотку, а заканчивал уже Лев Руднев. Такое в советское время случалось сплошь и рядом.

Но к началу 1960-х Иофан всё ещё был в обойме, и именно ему поручили строить кварталы в Измайлове, а потом и эти четыре высотки на Щербаковской.

Почему три дома слиплись, а четвёртый в стороне

Строили не спеша. Первым, в 1966 году, сдали дом №11. Через год — №5 и №7. А последний, №9, заселили только в 1970-м. Если посмотреть на карту, видно: разрыв между №5 и остальными больше, чем между всеми остальными. Причина простая и очень человеческая.

Между будущими домами №5 и №7 стояло старое трёхэтажное административное здание под номером 5А. Его не захотели сносить. Обычная советская история: бюрократия, чьи-то интересы, возможно, просто экономия.

Иофану пришлось выкручиваться. Он придумал стилобат — общую конструкцию внизу, которая связала три правых корпуса. По высоте он точно совпадал с той самой старой трёхэтажкой.

Получилось, что здание-«вставка» визуально стало частью нового ансамбля. Хитро, дёшево и сердито.

Кстати, внутри этого стилобата в советское время работал крупный гастроном. Народ прозвал его «Самбери», потому что там впервые разрешили брать товары с полок самостоятельно, а не выпрашивать у продавщицы. Настоящий супермаркет по тем временам — диковинка.

Свет, воздух и никакого двора

Иофан, при всём уважении к типовому подходу, кое-что продумал лучше, чем требовали инструкции. Расстояние между корпусами — около пятидесяти метров. Эту цифру не с потолка взяли.

В Институте строительной физики гоняли макет застройки под искусственным солнцем и выяснили, что пятидесяти метров хватает для равномерного освещения квартир. Хитрость в том, что разрыв именно такой, а не меньше.

Каркас домов — железобетонный. Стены — керамзитобетонные панели толщиной 32 сантиметра. Снаружи их изначально отделали керамической плиткой.

На солнце она играла, переливалась, создавала то тёплый, то холодный оттенок. Сейчас, конечно, многое потеряно, но задумка была красивая.

Торцы сделали кирпичными, и именно там повесили балконы. Остальные окна балконов лишены — это сразу бросается в глаза. Зато некоторые окна имеют одну длинную створку, которая чисто визуально имитирует выход на балкон. Своеобразный обман, но элегантный.

А вот двора как такового у этих домов нет. Три корпуса фактически пользуются пространством, которое принадлежит соседним хрущёвкам.

У пятого дома вообще всё грустно: с трёх сторон улицы и проезды, и лишь с одной — крошечный скверик. Не место для прогулок с коляской, но для жителя центра Москвы привычная картина.

Квартиры для всех и для каждого

Самое интересное начинается внутри. Иофан предложил штуку, которая для начала 1960-х звучала почти крамольно: разделить квартиры по социальному назначению.

Не просто «однушка», «двушка», «трёшка», а чёткое понимание, для кого это жильё.

Для одиноких людей спроектировали квартиры-студии площадью 11,6 квадратных метров жилой. Отдельной кухни там не было. Только ниша, куда можно воткнуть двухконфорочную плиту. Санузел совмещённый. Всё остальное — спать, есть, жить — в одной комнате.

Для малосемейных — пары или родители с одним ребёнком — сделали однушки площадью 23,5 метра и двушки на 30,4. Кухня уже отдельная, но маленькая. Санузел раздельный.

Для больших семей — четверо-пятеро человек — предусмотрели двух- и трёхкомнатные квартиры с жилой площадью до 45 метров. Кухни в таких достигали 14 квадратов — по тем временам это роскошь. Архитекторы всерьёз предполагали, что там можно будет и обедать всей семьёй, и гостей принимать.

Высота потолков — 2,8 метра. На фоне хрущёвок с их 2,5 метрами это небо и земля.

Планировки на разных этажах отличались. Например, в доме №5, который строили для института «Гипрокаучук», с третьего по восьмой этаж шли только однушки и двушки.

А с девятого по шестнадцатый к ним добавлялись трёхкомнатные. То есть жильё распределяли не абы как, а с учётом статуса и состава семьи будущих жильцов.

Что почём сейчас

Рынок недвижимости к этим домам относится с уважением. Удачное расположение — до метро пять минут пешком, до Измайловского парка двадцать минут пешком или пара остановок на трамвае. Шума на Щербаковской нет — улица не магистральная, скорее спокойная.

На момент подготовки этого текста в продаже три квартиры.

В доме №5 можно купить однушку в 28,6 квадрата за 10,3 миллиона рублей. Там же двушка на 52 метра стоит 17,5 миллиона.

В корпусе №11 продаётся двушка чуть больше — 53 квадрата, но чуть дешевле — 16,8 миллиона. Разница, вероятно, связана не с метражом, а с конкретным подъездом, этажом, видом из окон и состоянием ремонта.

Территорию вокруг домов зелёной не назовёшь. Но деревья есть — в соседних дворах пятиэтажек. Для тех, кто ищет жильё в центре с историей, небанальной архитектурой и без пафоса, эти четыре белых корпуса на Щербаковской выглядят достойным вариантом.

Тем более что за ними стоит не просто очередной типовой проект, а целая эпоха с её драмами, гениальными задумками и странными компромиссами.