Кто на самом деле построил Кремль в Москве: русским духом не пахнет

Когда обычный турист впервые приезжает в Москву и выходит на Красную площадь, первая мысль обычно звучит примерно так: «Ну вот он, наш, исконно русский Кремль».

Красный кирпич, зубчатые стены, шатры башен — всё это кажется воплощением древней Москвы. А потом гид равнодушно роняет фразу, от которой всё внутри переворачивается: эти стены строили итальянцы.

И не просто помогали, а спроектировали и возвели почти всё, что мы сегодня видим.

И ведь это чистая правда. Почти вся современная кремлёвская «коробка» — творение рук выходцев с Апеннин.

Ремонт, который перерос в перестройку

Конец XV века. Москва набирает обороты, Иван III уже не хочет выглядеть «младшим братом» ни для ордынцев, ни для европейских соседей.

Старый белокаменный Кремль Дмитрия Донского, простоявший чуть больше сотни лет, обветшал. Стены местами просели, камень крошился, а главное — укрепления уже не отвечали требованиям артиллерии. Пушечные ядра били по старой кладке, как по печенью.

Иван III решает: нужны новые стены. И не просто новые, а самые передовые в Европе. А где в то время делали лучшие крепости? В Италии, конечно. Милан, Флоренция, Венеция — там каждый уважающий себя синьор строил такие форты, что враги плакали на подходе.

Так в Москве оказался Аристотель Фиораванти — инженер, которого в Италии называли «новый Архимед». Его пригласили сначала ставить Успенский собор, но быстро поняли: парень может гораздо больше.

Фиораванти не просто строил — он учил москвичей, как обжигать кирпич (до этого лепили из тонкого и непрочного), как забивать сваи в болотистую почву и как делать раствор, который не рассыпается через пять лет.

Итальянский след на каждом углу

Кремль, который стоит сегодня — с его правильными пропорциями, ровными линиями стен и гармоничными башнями — это чистая итальянская математика.

Посмотрите на зубцы на стенах. Узнаёте? Точно такие же в Милане, в замке Сфорца. Ласточкин хвост — классический элемент итальянской гвельфской архитектуры. Только на кремлёвских стенах он почему-то стал называться «мерлонами» в учебниках и «зубцами» в народе.

Арочные ниши на фасадах, круглые башни в плане (как Тайницкая), чёткая ритмика прясел между башнями — всё это выпускники флорентийской и миланской школ.

Марк Руффо и Пьетро Антонио Солари спроектировали почти весь периметр стен. Солари, кстати, вообще глыба — до Москвы он строил крепости для герцога Миланского, а в Москве сделал не только стены, но и Грановитую палату с тем самым знаменитым бриллиантовым рустом на фасаде.

Алевиз Новый приехал чуть позже и добавил арок и венецианского размаха. Даже колокольня Ивана Великого — и та поначалу задумывалась как итальянская кампанила, отдельно стоящая башня-доминанта.

А где же русские мастера? Их дело не пропало

На этом месте любой патриот захочет возразить: «Совсем что ли? Ни одного русского?»

Нет, конечно. Русские плотники и каменщики работали от зари до зари. Кирпич делали здесь же, на Яузе. Лес возили из северных княжеств. Но проектировали и руководили — итальянцы.

Потому что Иван III был прагматиком. Ему нужен был результат здесь и сейчас, а не «как бог на душу положит». Хотел по-европейски — нанял лучших.

Но есть один важный нюанс. Иностранцы строили только то, что мы называем «старым Кремлём» — стены, башни, главные соборы и парадные палаты. Всё остальное, что появилось позже — уже работа московских зодчих.

Постройки, о которых молчат гиды

Вот тут начинается самое интересное. Большинство людей думает, что Кремль закончили строить при Иване III и на этом всё успокоилось. Ничего подобного. Кремль достраивали, перестраивали и украшали ещё триста лет.

Возьмём Теремной дворец. Середина XVII века. Это уже точно не итальянцы — их в Московии в ту пору почти не осталось. Строили свои: Бажен Огурцов, Антип Константинов, Трефил Шарутин и Ларион Ушаков.

Имена звучат как заклинания, но за ними стоят реальные люди, которые выстроили ту самую сказочную теремную архитектуру с высокими крыльцами, резными наличниками и золотыми кровлями.

Потешный дворец — ещё одна жемчужина середины XVII века — целиком и полностью работа русских мастеров. Ни один итальянец к нему руку не приложил.

А пройдите дальше. Матвей Казаков, москвич до мозга костей, построил Сенатский дворец в 1770-х — то самое здание с знаменитым рубиновым куполом, под которым сегодня рабочий кабинет президента.

Казаков вообще из тех зодчих, кто сформировал образ классической Москвы — без него не было бы ни Петровского путевого дворца, ни Голицынской больницы. Но Сенатский дворец стоит в самом сердце Кремля, и это чистое московское мастерство.

Арсенал начала XVIII века — проект Дмитрия Иванова и Михаила Чоглокова. Последний вообще родился в Москве, учился тут же и всю жизнь строил родной город.

А Большой Кремлёвский дворец середины XIX века хоть и проектировал Константин Тон (человек с немецкими корнями, но родившийся в Петербурге и считавший себя русским), строили тысячи плотников и каменщиков из московских, ярославских и костромских артелей.

Оружейная палата — тоже творение Тона, но руки, которые клали каждый кирпич, были московскими. Между прочим, современники вспоминали, что строители настолько гордились работой, что в обеденный переряд бегали смотреть, как поднимаются стены.

Итог: чей же он, Кремль?

Получается парадокс. Самый узнаваемый символ русской государственности проектировали итальянцы. Строили — русские. Дополняли и переделывали — москвичи.

И сегодня в Кремле мирно уживаются готические зубцы из Милана, ренессансные арки из Флоренции, классические портики по канонам Чоглокова и Казакова и сказочные терема Огурцова с Константиновым.

Итальянец Фиораванти, миланец Солари, венецианец Алевиз и москвич Казаков никогда не встречались. Между ними почти триста лет разницы. Но они построили одно место, которое сегодня каждый считает своим.

Так что в следующий раз, прогуливаясь по Красной площади, можно мысленно сказать спасибо и тем, у кого в жилах течёт русская кровь, и тем, кто приехал за тысячу километров строить крепость для чуждого им царя. Получилось неплохо. Даже отлично.