Личный ад великого писателя: за что Тургенев проклял свою мать перед смертью?

В литературных кругах ходила мрачная шутка: если бы Варвара Петровна Тургенева была мужчиной и служила при дворе Ивана Грозного, она вполне могла бы стать прообразом для фильма «Иван Васильевич меняет профессию» в жанре хоррор.

При роскошном воспитании, знании языков и любви к цветам эта женщина умудрилась превратить детство родного сына в ад, который потом выльется в «Муму», «Записки охотника» и пожизненное отвращение к рабству в любом его виде.

Госпожа с розгами

Варвара Петровна Лутовинова была личностью не просто сложной, а буквально взрывоопасной. Рано потеряв отца, она попала под власть отчима — человека настолько жестокого, что однажды он поднял на неё руку с топором.

Девушке пришлось сбегать из собственного дома. Она укрылась у дяди, но тот запёр её в четырёх стенах и помыкал ею до самой своей смерти.

Предполагается, что именно тогда в ней что-то навсегда сломалось. Получив в наследство огромное состояние и несколько тысяч крепостных душ, Варвара Петровна словно решила: теперь пусть другие почувствуют, каково это — быть в полной власти.

И они почувствовали.

В её имении Спасское-Лутовиново был заведён строжайший порядок. Слуги ходили на цыпочках, дети боялись лишний раз громко вздохнуть, а каждое утро начиналось с одного вопроса: с какой ноги сегодня встала барыня?

Хуже всего было то, что розги считались совершенно нормальным методом воспитания. Собственный сын, будущий классик русской литературы, вспоминал: редкий день проходил без порки.

Причём наказывали за всё, что матери казалось неправильным. Однажды мальчик спросил прямо: «Маменька, за что меня секут?» Варвара Петровна холодно ответила: «Тебе об этом лучше знать, догадайся сам».

Маленькому Ивану тогда было лет семь.

Дом, где не хотелось жить

Детство Тургенева нельзя назвать счастливым даже с большой натяжкой. Крепостничество в его самой дикой форме стало для него повседневностью.

Мать могла сослать неугодного слугу в дальнюю деревню, могла разлучить родителей с детьми, могла за какой-нибудь пустяк отправить провинившегося на конюшню. И сделать всё это — с невозмутимым лицом, попивая чай из фарфоровой чашки и обсуждая последние театральные новости.

Парадокс Варвары Петровны заключался в том, что она была прекрасно образована. Переписывалась с Жуковским, следила за европейской литературой, говорила по-французски лучше многих парижанок.

В её доме ставили любительские спектакли, звучала музыка, велись умные беседы. Но стоило кому-то из крепостных подать блюдо не с той стороны — и идиллия рушилась, уступая место сценам, достойным пера маркиза де Сада.

Сын рос и постепенно превращался в главного оппонента. Мальчик, а потом юноша слишком хорошо видел эту двойственность: умная, тонкая женщина — и бессмысленная жестокость по отношению к тем, кто слабее.

Он возненавидел крепостное право именно в лицо собственной матери. И эта ненависть будет греть его всю жизнь.

Взрослый бунт

Когда Тургенев вырос, он сделал всё, чтобы досадить родительнице. Она хотела, чтобы он стал чиновником? Он ушёл в литературу. Она мечтала видеть его примерным семьянином?

Он так и не женился официально, связав свою жизнь с женщиной, которую мать презирала (певца Полину Виардо французского происхождения в аристократической среде XIX века, мягко говоря, не жаловали).

Она требовала приехать в Спасское? Он под любыми предлогами оттягивал визит, а когда приезжал — не выдерживал и дня.

Однажды между ними случилась сцена, отражающая суть их отношений. Варвара Петровна, как обычно, жаловалась на непокорность слуг, на то, что никто её не ценит, на всеобщую неблагодарность.

Тургенев не выдержал и бросил ей в лицо: «Ты только веришь в свою власть. А что она тебе дала? Право мучить всех». Говорят, после этих слов мать несколько дней не разговаривала с сыном, но розог отменить так и не додумалась.

Страх как источник творчества

Парадокс, но именно это травмирующее детство подарило русской литературе одного из самых тонких психологов. Тургенев знал изнанку деспотии не по книжкам.

Он видел, как власть без границ уродует человека, как страх делает людей подлыми, а жестокость — привычной. Он вынес из материнского дома убеждение, которое потом вложил в уста своих героев: человек не имеет права распоряжаться другим человеком, как вещью.

«Записки охотника» — это не просто красивые описания русской природы. Это крик души человека, который видел, как мать ссылает крепостного повара за невкусный суп и как тот умирает где-то в заснеженной деревне, никому не нужный.

«Муму» — это история, списанная с реального случая в доме Варвары Петровны. У неё действительно жил глухонемой дворник, который утопил собаку по приказу барыни.

Только в реальной жизни он не ушёл в никуда, а остался служить дальше. Тургенев изменил финал. Он дал своему герою свободу, которой в жизни у того не было.

Прощение, которое не наступило

Варвара Петровна умерла в 1850 году. Тургенев, который к тому моменту уже жил отдельно и почти виделся с матерью, приехал проститься. Говорят, несколько дней он не отходил от её постели.

Но тёплых воспоминаний это не прибавило. Позже он напишет: «У меня нет ни одного светлого воспоминания о детстве. Я боялся матери как огня».

И добавит, что страшнее всего было даже не наказание, а ощущение полной беспомощности. Когда ребёнок не понимает, за что его бьют, когда любая мелочь может стать поводом для разноса — это ломает психику навсегда.

Тем не менее, до самого конца он оставался сыном. Он переписывался с матерью, просил у неё денег (Варвара Петровна была богата, а Тургенев вечно нуждался), искал её одобрения.

Даже свою внебрачную дочь он оставил на попечение матери. Потому что, какой бы чудовищной она ни была, других родных не было.

Наследство

Тургенев не стал таким же деспотом. Он не мучил крестьян и не строил карьеру на унижении слабых. Но шрамы, оставленные матерью, остались с ним на всю жизнь.

Его вечная нерешительность в романах, его тоскующая интеллигенция, его герои, которые всё понимают, но ничего не могут — всё это родом из Спасского-Лутовинова, где маленький мальчик каждое утро просыпался с одной мыслью: «За что меня сегодня высекут?»

Самое страшное в этой истории — Варвара Петровна действительно любила сына. На свой чудовищный манер, как умела. А он всю жизнь пытался эту любовь заслужить. И ненавидел себя за эту слабость не меньше, чем её — за розги.