Москва, которой уже нет: три района, чьи названия лучше бы забыть

Старая Москва умела удивлять. Не только роскошными особняками и купеческими домами с мезонинами, но и тем, как называли свои уголки её жители.

Среди поэтичных «Пресни» и «Арбата» затесались места, чьи имена резали слух, вызывали неловкость или откровенное отвращение. Речь не о криминальных «Хитровке» или «Грачевке» — они хотя бы звучали лихо.

Речь о названиях, которые хочется перекрестить заново, даже спустя век.

Балчуг: кабак посреди болотной жижи

Сразу за Москвой-рекой, прямо напротив Кремля, раскинулась низменная местность. Логично, что первое, что пришло в голову древним жителям, — слово из тюркского наречия balčyk, то бишь «грязь» и «топь».

Место получило прозвище Балчуг. Ничего романтичного: весной туда лучше было не соваться без резиновых сапог, а летом от болотной взвеси кружилась голова.

Но грязь — полбеды. Именно здесь обосновался «Госуарев кабацкий двор». С утра до ночи Балчуг гремел пьяными голосами, бранью и звоном медной посуды.

Район стал синонимом разгула. Купцы, возвращаясь из Кремля, заворачивали на Балчуг, потому что рядом и кабаки, и дешевые номера для временного проживания.

Название звучало как приговор: «бал» напоминало баловство, а «чуг» отдавало чем-то хриплым, низким, земляным. Сегодня о том районе напоминает лишь Балчугская набережная. Старожилы Замоскворечья шутят: переименовали, но осадок остался.

Гнилая Горка: царство комаров и дурного ветра

В районе нынешних Останкинских прудов и улицы Годовикова существовала возвышенность с отвратительным названием — Гнилая Горка. Холм как холм, но воздух над ним стоял такой, что лошади храпели и норовили обойти сторону. Болотистая низина у подножия отдавала метаном, в жару запах гниющих водорослей и корней тянулся на полверсты.

До революции здесь ютились беднейшие слои населения. Дома строили на сваях, фундаменты постоянно подгнивали. Врачи били тревогу: лихорадка, чахотка и кожные болезни в Гнилой Горке были делом обычным.

Название работало как самосбывающееся пророчество — никто из зажиточных москвичей туда не совался, а те, кто жил, навсегда въедались в память города как «гнилые».

Местные дети дразнили друг друга, припоминая топоним, будто обзывали. После революции название стерли с карт. Теперь об этом месте напоминают только архивные карты и воспоминания бывалых краеведов.

Кулишки: болотные птицы и разбойничьи тропы

Третий район — самый загадочный и нелепый. Кулишки прятались между Солянкой, Яузой и Москвой-рекой. Сейчас там стоит храм Всех Святых на Кулишках, а раньше простиралась сырая, неуютная окраина.

Откуда пошло имя? Лингвисты спорят: одни выводят от кулижка — лесная полянка, чаще всего болотистая и неровная. Другие настаивают на связи с куликом, длинноносой болотной птицей, которая гнездилась здесь в изобилии.

Но каким бы ни было происхождение, в ушах простого москвича слово «Кулишки» звучало пренебрежительно-уменьшительно, почти как «кишки». Добавьте к этому дурную славу: в XIX веке Кулишки считались опасным районом с притонами, ночлежками и беглыми каторжниками.

Идти туда в сумерках не советовал ни один городовой. Название не пугало, а скорее раздражало своей несерьезностью — как будто не район, а кулички какие-то.

Позже топоним частично вошел в состав других мест, но след остался в имени храма и в памяти тех, кто любит копаться в старых картах.

Старая Москва была многослойной. Парадный фасад с кремлевскими башнями и Кузнецким мостом соседствовал с Балчугом, Гнилой Горкой и Кулишками.

Город не стеснялся своей грязи, болот и дурных запахов — просто называл вещи своими именами. И сегодня, прогуливаясь по чистым асфальтовым набережным, стоит иногда взглянуть под ноги и вспомнить, что когда-то тут было совсем по-другому. И называлось иначе.