Под бронзовым Грибоедовым на Чистых скрывается призрак: что стояло на этом месте в 1919 году

Когда москвичи говорят «встретимся у Грибоедова», никто не уточняет, о каком именно памятнике речь. Бронзовый драматург, задумчиво стоящий на Чистопрудном бульваре, стал таким же городским ориентиром, как «Лубянка» в метро или стадион «Динамо».

Но мало кто знает, что этот адрес мог звучать совершенно иначе — например, «встретимся у Бакунина».

Призрак анархиста на бульваре

1919 год. Москва ещё не отошла от революционной лихорадки, по улицам ходят агитпоезда, а на месте нынешнего сквера у Чистых прудов появляется странное сооружение.

Это памятник Михаилу Бакунину — теоретику анархизма, человеку, который считал государство злом. Скульптор Борис Королёв подошёл к задаче со всей революционной серьёзностью: никакой классики, никаких тог и лавровых венков. Только кубистические формы, острые углы и футуристическая дерзость.

Говорят, памятник открыли в спешке — к годовщине Октябрьской революции. Говорят, москвичи его не поняли. А может быть, просто не приняли.

Конструкция простояла недолго: одни источники утверждают, что её демонтировали через месяц, другие называют срок до года. Так или иначе, от анархиста на бульваре не осталось и следа.

Теперь трудно представить, чтобы кто-то назначал свидание «у Бакунина». Но если бы судьба повернулась иначе, сегодняшние разговоры выглядели бы совсем иначе.

Четырнадцать лет ожидания

К идее поставить Грибоедова на Чистых прудах вернулись в середине сороковых. В январе 1945 года, к 150-летию со дня рождения писателя, решение приняли на государственном уровне. Война заканчивалась, Москва залечивала раны, и памятник казался делом ближайших лет.

Но на деле растянулось почти полтора десятилетия.

Только в 1959 году — уже при Хрущёве, в разгар оттепели — бронзового Грибоедова наконец открыли. Выбрали для этого не день рождения писателя (13 января), а другую дату — 27 июня.

130-летие гибели Грибоедова в Тегеране, где его растерзала толпа фанатиков. Мрачный повод для торжества, но так сложилось.

Театр одного автора

Памятник получился необычным. Скульптор Александр Мануилов и архитектор Александр Заварзин отказались от стандартной схемы «человек на постаменте». Грибоедов стоит как будто на сцене. Вокруг него — театральный занавес, приподнятый и застывший в бронзе.

Это не просто дань тому, что автор «Горя от ума» был драматургом. Это попытка превратить памятник в иллюстрацию к его главной книге.

По кругу цоколя развернулись горельефы с героями комедии: Чацкий, Софья, Фамусов, Молчалин. Выходит, что писатель стоит в окружении собственных персонажей, словно дирижёр перед оркестром.

Умный ход. Вместо скучного монумента — целый спектакль, который можно рассматривать по кругу.

Грибоедов жил по соседству

Место для памятника выбрали не случайно. Грибоедов действительно обитал неподалёку — в 1823—1824 годах он снимал дом на Мясницкой.

Это была его последняя продолжительная московская жизнь перед тем, как судьба понесла его сначала в Петербург, а потом — на Кавказ и в Персию.

Тогда, в середине двадцатых, он заканчивал «Горе от ума», спорил с друзьями, встречался с будущими декабристами. Москва тех лет, с её фамусовыми и молчалиными, была для него не просто местом жительства, а источником типажей и сюжетов.

Поставить памятник на Чистых прудах — значит вернуть писателя в ту самую Москву, которую он высмеял и обессмертил.

Жизнь после открытия

С 1959 года памятник стал частью городского пейзажа. Но и здесь не обошлось без сюжетов. В 2011 году, когда монумент изрядно обветшал, город выделил на его реставрацию почти девять миллионов рублей.

Чистили бронзу, укрепляли постамент, приводили в порядок горельефы. Деньги по тем временам немалые — значит, памятник по-прежнему считался важным.

Пространство вокруг него обживалось по-разному. В советские годы у Грибоедова назначали свидания и просто гуляли. В девяностые сквер приобрёл репутацию места для прогулок самой разной публики.

В последние годы здесь проходят городские праздники, собираются волонтёры, иногда — активисты.

Сам же Грибоедов остаётся неизменным. Бронзовый, задумчивый, с рукой на жилете — в той самой позе, в которой его знают все, кто хоть раз бывал на Чистых прудах.

Что ещё посмотреть?

У московских памятников вообще судьба непростая. Стоят себе десятилетиями, обрастают легендами, меняют соседей и смыслы. А потом оказывается, что вместо одного писателя на этом месте мог стоять совсем другой человек — и городская география звучала бы иначе.

Но Бакунину не повезло. А Грибоедов — остался. И теперь, проходя мимо театрального занавеса с Фамусовым и Чацким, можно хотя бы на секунду представить, как автор смотрит на своих героев со стороны. И, кажется, улыбается.