«Приятное место»: в этой подмосковной усадьбе до сих пор живут те, чьи предки её создали

В нескольких десятках километров от центра Москвы, там, где городской шум окончательно уступает место просторам Новой Москвы, спряталось удивительное место. Усадьба Александрово-Щапово не мелькает в туристических буклетах и не страдает от толп посетителей. Это тихий, живой уголок, где история не закончилась в 1917 году, а продолжается до сих пор.

Сюда приезжают не за парадными залами с золоченой лепниной. Сюда едут за другим ощущением — за уютом, за тишиной старых парков и за историей, которую рассказывают не экскурсоводы, а потомки тех самых людей, кто эту усадьбу создавал.

Дворяне, царица и боярыня Морозова

Первое упоминание об этих землях встречается в документах 1607 года. Тогда село Александрово (первое название усадьбы) принадлежало боярину Василию Морозову и досталось его дочери в качестве приданого. С этого момента началась череда смены владельцев, каждый из которых оставлял свой след.

Здесь хозяйничали представители рода Голицыных. Затем имение перешло к Грушецким — родственникам царицы Агафьи Семеновны, супруги царя Федора Алексеевича.

Но самая яркая фигура среди ранних владельцев — знаменитая боярыня Феодосия Морозова. Та самая, что отказалась менять двоеперстие на троеперстие и пошла за веру в земляную тюрьму, оставшись навечно в памяти народа благодаря картине Сурикова.

Правда, к тому моменту, когда разразился церковный раскол, усадьба уже перешла к другим хозяевам, но сам факт связи этих мест с такой исторической фигурой придает особый колорит.

Современный облик усадьбы начал формироваться при генерал-поручике Василии Владимировиче Грушецком в 1770-х годах.

Именно тогда посреди густых подмосковных лесов появился регулярный липовый парк с геометрически выверенными аллеями и был заложен каменный храм Успения Пресвятой Богородицы. Эта церковь с колокольней и сегодня остается архитектурным сердцем усадьбы.

Человек, который подарил усадьбе имя

В 1889 году имение купил московский купец и фабрикант Илья Васильевич Щапов. У него не было ни дворянского титула, ни знатных предков. Он был представителем той самой новой России, где на первый план выходили не родословные, а дело и совесть.

Щапов оказался человеком особой породы. Он не стал перестраивать усадьбу под модные вкусы конца XIX века. Вместо этого он вдохнул в нее новую жизнь, причем сделал это с удивительной скромностью и благородством.

Первым делом фабрикант привел в порядок храм. На собственные средства он отреставрировал обветшавшее здание и совершил почти невозможное по тем временам — установил на колокольне английские часы-куранты. Местные крестьяне могли сверять время не по петухам, а по механизму, сделанному в Англии.

Но главным делом его жизни стало образование. Щапов открыл в усадьбе церковно-приходскую школу для мальчиков и школу кружевниц для девочек.

Он построил дома для учителей, устроил богадельню для одиноких старушек. Илья Васильевич был бездетным и относился к крестьянским детям как к собственным наследникам.

Он умер в 1896 году, завещав все свое состояние на благотворительность. На эти деньги в 1903 году открылась сельскохозяйственная школа, которая и дала усадьбе второе имя. В народе имение быстро переименовали из Александрова в Щапово. Школа работала и после революции, и в советские годы. Именно учеба спасла усадьбу от разорения — новые власти не тронули то, что приносило пользу.

Живая связь времен

Самая удивительная особенность усадьбы Щапово в том, что здесь не прерывалась связь поколений. В советское время в зданиях школы жил и работал историк Ярослав Николаевич Щапов — племянник того самого Ильи Васильевича.

Он стал известным ученым, членом-корреспондентом Академии наук, но до конца жизни занимался восстановлением усадьбы и созданием музея.

Сегодня экскурсии здесь проводят его потомки. Представьте ситуацию: вы приходите в усадьбу, а рассказывает вам о ней не наемный сотрудник в костюме, а человек, чья семья связана с этим местом кровно. Это меняет всю оптику. История перестает быть набором дат и превращается в семейную хронику.

Что можно увидеть сегодня

Усадьба не производит впечатления музейного мавзолея. Это жилое, обжитое пространство, где кипит своя жизнь.

Главный усадебный дом — интересная архитектурная постройка: первый этаж каменный, основательный, а второй — деревянный, с богатой резьбой в русском стиле.

Сейчас там располагается медицинский пункт, что само по себе удивительно. В бывшем барском доме — обычная поликлиника, куда приходят местные жители.

В здании сельскохозяйственной школы, построенной на щаповские деньги, разместился Музей истории усадьбы. Экспозиция небольшая, но очень душевная. Здесь можно увидеть вещи, принадлежавшие владельцам, старые фотографии, документы, предметы крестьянского быта.

Храм Успения действует. Внутри сохранились старинные фрески под куполом и икона Святой Троицы с удивительной историей. В советские годы, когда церковь пытались закрыть, местные жители спрятали икону.

Один из очевидцев рассказывал, что образ подложили под колеса грузовика, чтобы его не нашли. Машина проехала, а икона уцелела.

Вокруг храма и пруда разбит старый липовый парк. Через овраг перекинуты три каменных арочных мостика — очень живописное место. Здесь приятно гулять в любое время года, слушать тишину и думать о том, как хорошо, когда история не превращается в пыль.

Еще в усадьбе есть органный зал. В этом тихом уголке Новой Москвы регулярно звучит классическая музыка. Концерты проходят в камерной обстановке, и это добавляет месту особого шарма.

Как добраться и зачем ехать

Усадьба находится по адресу: Москва, поселение Щаповское, поселок Щапово, дом 15. Добраться можно на автобусе от метро «Теплый Стан» или на электричке до Подольска с пересадкой на местный автобус. На машине путь лежит по Калужскому или Варшавскому шоссе.

Зачем сюда ехать? Затем, что это настоящая Россия. Не прилизанная, не отреставрированная до хрустального блеска, а живая.

Здесь понимаешь, что не все купцы были бездушными эксплуататорами, что не все усадьбы сожгли в 1917-м и что память — это не всегда музейные стенды. Иногда это просто люди, которые помнят.