«Сколько их ушло в небытие»: эта река была чище всех, а стала главным стыдом Москвы
История реки, которую стёрли с лица столицы.
В Москве есть одна странность. Тысячи людей каждый день проходят по Пресненской набережной, едут по улице Красная Пресня, гуляют в Пресненском парке.
И почти никто не задумывается: а почему, собственно, «Пресня»? Что там было такого пресного?
А была там река. Самая обычная, московская, каких в городе были десятки. Только вот Пресне повезло меньше, чем другим. Она начала свой путь чистой и звонкой, а закончила — грязной, спрятанной в трубу и забытой городом.
Когда вода была сладкой
Название не обманывает. «Пресня» — от слова «пресный», то есть чистый, свежий, без горечи и солей. Вода в этой реке действительно была хороша. Никакой химии, никакой московской мути — обычная родниковая свежесть, которую можно было пить без опаски.
Река начиналась из Горелого болота. Место сейчас звучит не очень, но болото было обычным для той Москвы — топким, заросшим, но питавшим чистые ручьи.
И находилось оно в районе нынешней платформы Гражданская. Оттуда Пресня побежала на юг — через Петровский парк, мимо ипподрома, пересекала железную дорогу у Белорусского вокзала и тянулась аж до центра.
Длина — всего четыре с половиной километра. Не великая река, не судоходная артерия. Но для жизни города той эпохи — целое событие.
Город, который строился вокруг воды
По берегам Пресни селились люди. Возникли Тверская-Ямская слобода, Грузинская слобода, села Кудрино и Воскресенское. Вода — это жизнь, это скотина напоить, это огород полить, это баню поставить.
На реке сделали пруды. Не один, а целую систему. Те самые Пресненские пруды, которые частично дожили до наших дней в Московском зоопарке.
Они были красивыми, чистыми, по берегам гуляли дачники и купцы.
Но город рос. Людей становилось больше. И чем больше людей, тем больше грязи, которую они сливают в ближайшую реку. Просто потому, что девать её больше некуда.
Как чистая река стала вонючей канавой
К концу девятнадцатого века Пресня уже не была пресной. В неё сливали всё — помои, отходы с боен, грязную воду из прачечных, промышленные стоки. Запах стоял соответствующий. Вода почернела. Рыба, если и была, давно сдохла.
В начале двадцатого века Пресня превратилась в технический водоток. Красивое слово, за которым скрывается простая правда: открытая сточная канава, по которой течёт всё, чему не место в городе.
В ней нашли нефтепродукты, тяжёлые металлы, бактериальные загрязнения. Пить такую воду — самоубийство. Даже трогать не хотелось.
Городские власти столкнулись с проблемой, которую нужно было решать немедленно. Москва стремительно модернизировалась, строились заводы, множилось население, а Пресня протекала прямо через жилые кварталы и отравляла воздух.
1908 год: год, когда река исчезла
Решения было два. Первое — очистить реку, построить очистные сооружения, вернуть ей жизнь. Второе — просто убрать её с глаз долой, спрятать под землю и забыть, как страшный сон.
Выбрали второе. Потому что так быстрее, дешевле и не требует долгих дискуссий.
В 1908 году Пресню заключили в коллектор. Подземную трубу, по которой она течёт до сих пор. Река перестала быть рекой в привычном смысле слова — она стала инженерным сооружением, частью городской дренажной системы.
Сверху засыпали грунт, проложили улицы, построили дома. И уже никто не помнил, что под ногами — вода.
Что случилось потом: окончательное забвение
В 1930—1940-х годах наступил финал. Москва рыла метро, перекраивала улицы, застраивала пустыри. Долину Пресни засыпали окончательно. Исток — то самое Горелое болото — тоже исчез под слоями земли и асфальта.
Теперь река полностью невидима. Сверху — обычный город. Внизу, в темноте коллектора, продолжает течь вода. Грязная, холодная, никому не нужная.
Она бежит по трубе, принимает стоки с окрестных домов и заводов и впадает в Москву-реку где-то в районе «Краснопресненской». Тихо. Незаметно. Без права на поверхность.
О чем молчат названия на карте
Осталась только память в топонимах. Пресненский район. Улица Красная Пресня. Пресненская набережная — парадоксальное название, ведь набережной у реки, которой нет, быть не может. Но оно осталось, как зарубка на память.
Пресненские пруды в Зоопарке — последнее, что видно на поверхности. Но и они уже не те. Вода в них не речная, а водопроводная. Река давно ушла, а пруды остались декорацией, красивой картинкой без настоящего содержания.
История Пресни — не уникальна. Так случилось с Неглинкой, с Синичкой, с множеством малых рек Москвы. Их всех ждала одна судьба: чистая вода → грязный поток → подземная труба → забвение.
Только названия на карте напоминают прохожим, что когда-то здесь можно было зачерпнуть ковшом холодной, прозрачной, пресной воды и напиться без страха. А теперь под ногами — бетон, асфальт и тихая, невидимая река, которой город предпочёл не замечать.
«Все эти подземные речки — источник опасности карстовых провалов. Это к вопросу почему на берегах рек нельзя строить небоскребы и почему на месте Сити никогда не было высотной застройки. Предки не были дураками».
«Ну не везёт московским речкам. У всех одна судьба, чуть что не то — в коллектор».
«Я в детстве в 70-х годах каталась на плоту по речке Синичке. Был еще небольшой участок речки, неубранный под землю. Он находился на территории деревообрабатывающего комбината, который существовал до начала 2000. А мой дом был рядом. Мы в летнее время перелезали через забор и исследовали эту территорию, стараясь уберечься от собак, которых там было штук 5-7. А сейчас эти места застроены жилыми домами. От речки не осталось и следа».
«Скоро и Москва-реку в коллектор заключат, а сверху небоскребов настроят».
«На скаковой улице как раз угадываются берега этой реки, а около заправки на повороте там есть одна интересная будка с железной дверью очень похожая на вход в этот коллектор. В 90-х годах наблюдал там диггеров в полной экипировке».
«В Москве больше ста рек. Красивая была бы "Венеция"».
«Сколько их ушло в небытие...» — пишут местные.