Тайна, которую не разгадал даже поэт: откуда на самом деле взялась Арина Родионовна

В каждом русском доме есть книжный шкаф, а на полке — томик Пушкина. И за каждым томом стоит она. Маленькая, суетливая, с вечно горящим в руках чулком — няня, которую все зовут по имени-отчеству, словно родную бабушку.

Но спроси любого: кто такая Арина Родионовна? Откуда взялась? И вот тут начинается странное. Оказывается, про женщину, ставшую для Пушкина едва ли не главной музой, мы знаем до обидного мало.

И это молчание — само по себе загадка.

Девочка из Суйды

Весной 1758 года в селе Суйда, что под Петербургом, у крепостных крестьян Родиона Яковлева и Лукерьи Кирилловой родилась дочь. Нарекли Ириной — именем древним, греческим, что означает «мир».

Но говорить так никто не стал. Соседи, баре, а потом и сам великий поэт звали её попросту — Арина. Так уж повелось на Руси: церковное имя берегли для Бога, а в миру пользовались тем, что попроще да поласковее.

Место рождения выбрано не случайно. Суйда — край глухой, лесистый, болотистый. Веками там жили финно-угорские племена: чудь белоглазая, ижора, карелы.

К середине XVIII века они давно смешались с русскими, крестились и забыли родную речь, но осадок остался. Тот самый, который потом выстрелит неожиданной гипотезой: а не карелка ли была няня Пушкина?

Но не будем забегать вперёд.

Имя без фамилии

Самое удивительное — у Арины Родионовны не было фамилии. Совсем. Потому что фамилии в тогдашней России полагались дворянам да купцам.

Крепостной же человек числился за барином как вещь. Поэтому в документах её писали просто: «девка Иринья Родионова дочь». Позже, когда она вышла замуж, её стали записывать по мужу — Матвеева. А в советских учебниках почему-то закрепилось Яковлева — по отцу. Путаница, одним словом.

Но это мелочи. Главное другое: первый год жизни девочка принадлежала графу Апраксину. А потом случилось событие, которое перевернуло всё.

Арап и его покупка

В 1759 году земли с деревнями, включая Суйду, купил человек необычной судьбы — Абрам Петрович Ганнибал. Крестник Петра Первого, выходец из Африки, инженер, генерал. Казалось бы, какое отношение он имеет к русской няне? Самое прямое. Именно Ганнибал стал владельцем годовалой Ирины. И именно его правнуком будет Александр Пушкин.

Так простой крестьянской девочке выпал билет в историю. Она ещё не знала об этом. Никто не знал.

Детство без сказок

Как росла Арина? Скорее всего, как все крепостные дети. Ни школ, ни азбуки. Родители работали в поле, дети помогали по хозяйству. В семь лет — хлев, огород, прялка. В двенадцать — подённая работа в барском доме. Никаких сказок ей, кстати, в детстве, вероятно, никто не рассказывал. Сказки придут позже, когда она сама станет няней.

Отец умер рано, в 1768 году. Мать, Лукерья Кириллова, тянула детей одна. Ирина осталась старшей — надо было помогать.

Замужество и новая жизнь

В 1781 году Арина вышла замуж за крестьянина Фёдора Матвеева. Ей было 23 года — по тем временам почти старая дева. Муж работал в соседней деревне, жили бедно, но сносно. Родили четверых детей. А потом… Потом Ганнибалы перевели Арину в дом — нянькой к барским детям.

С этого момента её жизнь навсегда связана с одним семейством.

Своя среди чужих

Почему именно её выбрали? По одной простой причине: Арина умела то, чего не умели другие крепостные. Она была терпелива, ласкова и бесконечно предана. В барских домах ценили нянек, которые не бьют детей, не скулят и не воруют. Арина подходила идеально.

Она нянчила детей Михайловского и Петровского — имений Ганнибалов. А когда родился внук их внучки — Александр Пушкин, — она уже была опытной нянькой. Не просто прислугой. Почти членом семьи.

Самая главная тайна

И тут возникает вопрос, который мучает исследователей двести лет. Кем была Арина по крови? Русской? Карелкой? Чудью?

Документы молчат. Но косвенных улик хватает.

Первое: село Суйда до Петра Первого было населено в основном финно-угорскими народами. Русских туда завезли позже, и они растворились среди местных.

Второе: в письмах Пушкина нет ни одного упоминания о том, что няня говорила с акцентом или знала финские слова. Зато он хвалил её русскую речь — чистую, образную, настоящую.

Третье: сохранилась молитва, которую Арина шептала перед сном — «Об умилении сердца владыки». Эта молитва редкая, старообрядческая. В официальном православии XVIII века её почти не использовали.

Что это значит? А то, что семья Арины могла принадлежать к старообрядцам — тем самым «раскольникам», которые бежали на северные окраины России от никоновских реформ.

А среди старообрядцев было много карел и финнов, принявших православие, но сохранивших старые обряды.

Гипотеза, конечно. Но красивая.

Парадокс

Мы так и не знаем, как выглядела Арина Родионовна. Ни одного достоверного портрета. Есть пара рисунков неизвестных художников, есть гравюра, где она похожа на любую пожилую крестьянку.

Но голос её мы слышим до сих пор. В сказках о царе Салтане, о мёртвой царевне, о золотом петушке. Пушкин записывал их с её слов. Иногда под диктовку, иногда — просто запоминая.

Она умерла в 1828 году. Поэт не приехал на похороны — был в ссылке. А через год после её смерти он написал стихотворение, где назвал её «подругой дней суровых». Не служанкой. Не крепостной. Подругой.

Вот и вся тайна. Не в крови дело и не в фамилии. А в том, что простая русская (или карельская, или чудская) баба оказалась для гения тем, чего ему не хватало больше всего — теплом и сказкой.

И этого вполне достаточно.