Исчезающие обитатели водоемов Москвы: нашли даже того, кого считали вымершим

Москва — город асфальта, стекла и вечных пробок. Но если спуститься с набережной к воде и присмотреться, можно понять: под поверхностью Москвы-реки, Яузы и даже городских прудов кипит своя, скрытая от глаз жизнь.

И там, среди тины и коряг, до сих пор прячутся существа, которых в столице видеть почти не ожидаешь.

Красная книга Москвы — штука суровая. В ней шестнадцать видов рыб, и каждый со своей историей, со своим статусом. Кто-то из них держится из последних сил, кто-то считается почти пропавшим, а кого-то в 2025 году нашли там, где уже не надеялись.

Стерлядь: царская гостья в грязной воде

Начать стоит с осетровой рыбы. Стерлядь — это, по сути, та самая «царская» рыба, которую когда-то подавали к столу с петрушкой и лимоном.

Сегодня в Москве она находится под угрозой исчезновения. Этот вид получил первую категорию редкости — то есть, если ничего не менять, исчезнет окончательно.

Стерлядь любит чистую, прохладную воду с быстрым течением. Проблема в том, что в черте города таких мест почти не осталось. Тем не менее, единичные особи еще встречаются в Москве-реке. Правда, чтобы увидеть стерлядь, придется постараться — рыба осторожная и держится на глубине.

Сенсация из Кузьминок: воскрешение вьюна

Главная новость последних лет связана с обыкновенным вьюном. Эту рыбу долгое время считали исчезнувшей на территории Москвы. Последние находки датировались серединой прошлого века, и в Красной книге вид числился с нулевой категорией — «вероятно исчезнувший».

И тут, летом 2025 года, происходит чудо. В реке Чурилихе, которая течет через парк «Кузьминки-Люблино», ученые вдруг обнаружили вьюна. Живого, вполне себе активного.

Вьюн — зверь удивительный. Эта рыба умеет дышать атмосферным воздухом. Если водоем пересыхает, вьюн просто зарывается в ил и ждет дождя.

В таком состоянии он может проводить месяцами. Именно эта суперспособность помогает выживать там, где другие рыбы гибнут. Теперь экологи всерьез обсуждают, что в следующем издании Красной книги статус вьюна придется повышать — с «исчезнувшего» на более оптимистичный.

Золотой карась: старый житель против пришельца

Золотой карась, он же обыкновенный, сейчас тоже в беде. У него первая категория — под угрозой исчезновения, и виноват в этом не столько человек, сколько другой карась.

Серебряный карась — вид агрессивный и живучий. Его завезли из бассейна Амура, и он начал стремительно вытеснять местного золотого собрата.

Серебряный растет быстрее, плодится активнее и вообще ведет себя как захватчик. В московских водоемах теперь чаще всего попадается именно он, а настоящий золотой карась с темно-бронзовыми боками встречается все реже.

Налим: сибиряк в центре Москвы

Налим — редкость не только для Москвы, но и для Подмосковья в целом. Это единственный представитель тресковых, который живет в пресной воде. Обычно тресковую рыбу представляют по-другому: пикша, минтай, та же треска — все они обитают в морях. А налим почему-то выбрал реки.

Летом налим впадает в спячку. Он не переносит теплую воду, поэтому активничает только в холодную погоду — осенью, зимой и ранней весной. В Москве-реке его ловили энтузиасты-подледники, но с каждым годом все реже. Вид считается находящимся под угрозой исчезновения.

Бычки, гольяны и голавли: редкая мелочь

В списке Красной книги Москвы есть и те, кого в других регионах считают обычной рыбой. Например, обыкновенный гольян — небольшая стайная рыбка, чувствительная к качеству воды как лакмусовая бумажка. Где вода грязная, там гольяна не будет.

Усатый голец, подуст волжский, елец — все они получили вторую или третью категорию редкости. То есть в столице их можно встретить, но это уже событие.

Голавль и язь — рыбы, которых в средней полосе России ловят на удочку пачками, в черте Москвы стали редкими гостями. То же самое с жерехом, обыкновенным сомом и даже ершом. Да, обыкновенный ерш, которого любой рыбак назвал бы сорной рыбой, в Москве занесен в Красную книгу.

Русский подкаменщик: скрытный домосед

Отдельного упоминания заслуживает русский подкаменщик. Рыба настолько скрытная, что ее редко видят даже ихтиологи. Подкаменщик не плавает в толще воды, а ползает по дну, прячась под камнями и корягами. У него нет плавательного пузыря, поэтому плавать по-нормальному он вообще не умеет — только скачками.

В Москве этот вид считается редким. Если подкаменщик еще держится в каких-то речках внутри города, то это верный признак, что там вода относительно чистая.

Чего ловить нельзя, но кто еще плавает рядом

Конечно, нельзя думать, что в Москве-реке живут только исчезающие виды. В столичных водоемах насчитывается еще около двадцати-двадцати пяти обычных рыб. Щука, плотва, окунь, лещ, судак — этих ребят можно встретить без всяких книг. Серебряный карась, как уже говорилось, чувствует себя прекрасно и даже наглеет.

Но есть и другая проблема — пришельцы. В московские реки и пруды регулярно попадают чужеродные виды. Откуда они берутся? Кто-то выпускает домашних аквариумных рыб, кто-то перевозит живца из других регионов, кто-то просто выливает ведро после рыбалки. В итоге в Яузе находят бычков-кругляков, ротанов и даже гуппи.

Это не безобидно. Чужаки выедают икру местных видов, уничтожают кормовую базу и просто выдавливают аборигенов. Именно так серебряный карась почти победил золотого. Именно так в других городах ротан уничтожил всю мелкую рыбу в прудах за пару сезонов.

Что можно сделать

Рыбы, занесенные в Красную книгу Москвы, защищены законом. Их нельзя ловить, а если такая рыба попалась случайно — положено отпустить. Но законы законами, а без чистой воды не поможет никакой запрет.

Каждый раз, когда вода в Москве-реке становится чище — а это иногда случается, например, после модернизации очистных сооружений, — редкие виды получают шанс. Возвращение вьюна в Кузьминки — лучшее тому доказательство. Оказывается, даже в черте города, не выезжая за МКАД, может жить рыба, которую не видели полвека.

Столичные водоемы устроены сложнее, чем кажется. Под серой водой текут свои реки, прячутся свои обитатели, случаются свои открытия. И пока вьюн дышит атмосферным воздухом в парке Кузьминки, а стерлядь держится на глубине у Кремля, надежда на сохранение этой скрытой жизни остается.