Заброшенный рай купца Аршинова: как любовь к сыну спасла лес в Москве

В Москве, на юге, среди спальных районов и больничных корпусов, затерялось место, о котором многие даже не догадываются. Аршиновский парк — не громкое имя.

Рядом — Царицыно с его дворцами и толпами гуляющих, а здесь тихо, зелено и пахнет хвоей так, будто находишься где-то под Томском, а не в двух шагах от Каширского шоссе.

Но самое удивительное в этом парке — его история. Она начинается не с указов императоров и не с дворянских амбиций, а с обычной, очень человеческой истории — любви к сыну.

Сад для профессора: как купец Аршинов создал чудо

В конце XIX века земли в районе деревень Воробьёвка и Котляково принадлежали разным владельцам. Но всё изменилось, когда их выкупил купец Василий Федорович Аршинов.

Человек он был зажиточный, но не из тех, кто копит капитал просто ради денег. У него рос сын Владимир — будущий профессор, ботаник, человек, который любил растения больше, чем золото.

По одной из версий, Владимир был тяжело болен. И отец решил: лучшим лекарством станет не заграничный курорт, а свой собственный парк. Не простой, а ботанический сад, куда со всего света съедутся редкие деревья и кустарники.

И Аршинов развернулся по-настоящему. В конце 1900-х — начале 1910-х годов на участке в несколько гектаров высадили настоящую коллекцию. Сибирский кедр — пожалуйста.

Сосна Банкса — да, та самая, которую в России почти не встретишь. Сосна Веймутова, сибирская лиственница, голубые ели, жасмин. Всё это росло среди вековых сосен, которые здесь были и раньше. Парк получился не пышным и барочным, как царские резиденции, а уютным, северным, немного суровым, но очень красивым.

При этом Аршинов не строил высоких заборов. Парк был открыт для всех — любой желающий мог прийти, погулять, подышать воздухом, пропитанным смолой и хвоей.

Владимир Аршинов стал профессором, преподавал, занимался селекцией. И парк оставался живым памятником отцовской заботе — без громких табличек и помпезных скульптур, просто лес, который подарили одному человеку, а получили все.

Революция, больница и вырубленные ели

А потом пришёл 1917 год.

Новой власти было не до сантиментов. Имущество Аршиновых национализировали. Парк формально объявили памятником природы — в 1924 году это сделали, между прочим, одними из первых в Москве. Но бумажка не спасает, когда нужны дрова и пастбища.

В 1920-е по парку гуляли коровы. Потом здесь устроили пасеку — неплохо, кстати, мёд тогда был знатный. Но главная трагедия случилась позже.

Во время Великой Отечественной войны в Москве было холодно, и топить нужно было всё, что горит. И аллею голубых елей, которые помнили ещё Аршинова, спилили на дрова. Красивых, редких деревьев больше нет. Вместо них остались только пни и память старожилов.

В 1970-е годы парку нанесли новый удар — на его территории начали строить больничные корпуса. Сейчас там располагается ГКБ имени Буянова, огромный клинический центр.

Он занял добрую часть бывших аршиновских земель. Парк сжался, потерял часть своей территории, но не исчез окончательно.

И только в 1987 году — спустя почти век после создания — парк получил наконец официальный статус памятника природы Москвы. Это остановило вырубки и застройку. Но состояние парка к тому моменту было плачевным.

Что там сейчас: пруды, кедры и живая вода

Сегодня Аршиновский парк — это место, которое хочется показывать скептикам, утверждающим, что в Москве не осталось дикой природы. Потому что он есть — дикий, но при этом ухоженный. Живой, но без кричащих аттракционов и шашлычных.

Главная гордость парка — каскад из двух прудов, Верхнего и Нижнего Бехтеревских. Когда-то они заилились, заросли, превратились в болотца с мутной водой и комарами.

В 2023 году их реанимировали. Это не просто чистка — со дна вывезли больше двух тысяч кубометров ила, углубили до двух метров. И сделали хитрую штуку — биоплато.

Звучит сложно, а по сути — создали живую фильтрацию с помощью растений. Вода теперь прозрачная, на поверхности плавают утки, а по берегам сидят рыбаки с удочками. Да, там ловится рыба — прямо в черте Москвы, в двух шагах от многоэтажек.

Но главное в парке — не пруды, а деревья.

Те самые сибирские кедры, посаженные при Аршинове, до сих пор стоят. Сосны Банкса — тоже. Сибирские лиственницы — их можно узнать по мягкой хвое, которая желтеет и опадает на зиму, как у листопадных деревьев. Это уникальные растения для Москвы. В других парках такого набора просто нет.

Прогуливаясь по дорожкам, можно заметить, что парк не выглядит как регулярный французский сад. Нет здесь строгой геометрии. Всё естественно: сосны растут там, где прижились, тропинки вьются между корней, под ногами — мягкая подушка из хвои и шишек.

Жизнь сегодня: спорт, дети и тишина

В 2010-е годы парк наконец-то привели в порядок. Появились нормальные дорожки — не асфальт, а аккуратное покрытие, по которому приятно ходить и бегать. Установили освещение, скамейки. Сделали детские площадки — обычные, добротные, без золотых качелей, но дети там играют, и это главное.

Для любителей спорта есть воркаут-зона и волейбольная площадка. Никаких пафосных велодромов или скейт-парков — всё скромно, но работает. Утром тут бегают, днём гуляют мамы с колясками, вечером — парочки и старики, которые помнят этот парк ещё заброшенным.

Самое забавное, что Аршиновский парк часто путают с Царицыном. Мол, рядом же, значит, одно и то же. Но нет. Музей-заповедник — это дворцы, фонтаны и толпы туристов.

А Аршиновский парк — совсем другая история. Он не про империю и величие. Он про одного купца, который хотел сделать приятное своему сыну. И сделал так хорошо, что спустя сто с лишним лет в этом лесу всё ещё чувствуется тот самый покой и забота.

Сегодня парк живёт обычной жизнью. Кто-то приходит сюда за тишиной — её здесь действительно много. Кто-то — фотографировать старые сосны. А кто-то просто сидит на скамейке у пруда, смотрит на воду и не верит, что это Москва.