Единственный такой в Москве: дом, переживший революцию без смены хозяев
Точный адрес, где его искать.
В сердце тихого Мансуровского переулка прячется дом, который пережил бури века и остался верен одной семье. Это особняк под номером 11 — место, где время словно остановилось, а революционные вихри обошли стороной частное владение.
Построенный еще в 1820-х, он до сих пор принадлежит потомкам архитектора Александра Кузнецова, купившего его в 1915 году.
Рождение усадьбы
Все началось после пожара 1812 года, когда на московских планах в 1822-м впервые отметили скромный деревянный домик по красной линии переулка.
Усадьба тогда числилась за коллежской секретаршей Александрой Измальской-Платоновой — женщиной, чье имя мелькает в старых документах как тень былой эпохи.
Дом стоял одноэтажный, уютный, с садом, который тянулся между Мансуровским и соседним Еропкинским переулками.
Прошли десятилетия, менялись хозяева, но основа оставалась: деревянные стены, ампирные черты, типичные для той поры, когда Москва отряхивалась от наполеоновского пепла.
Перерождение под рукой мастера
Весной 1915 года все изменилось. Известный архитектор Александр Васильевич Кузнецов, отец четверых детей, выкупил дом у купчихи Елены Воскобойниковой, которая собралась уезжать в Петербург к сыну.
Ему хотелось чего-то близко к гимназии Алферовой для старшей дочери Эли, но на деле это был шанс воплотить мечту: создать идеальное гнездо для семьи.
Кузнецов взял в руки карандаш и полностью перестроил усадьбу. Главный корпус стал двухэтажным, с классическими фасадами в духе ампира — колонны, пилястры, симметрия, которая дышит величием, но не давит.
Внутри — парадные залы с неоклассическими элементами и псевдорусскими мотивами: резные потолки, камины, столовая, ведущая в комнаты с колоннами.
Малый флигель соединили с основным зданием, сохранив камерность и тепло старого дома. Сад обустроили с калиткой — через нее потом пробирались гости в смутные времена.
Смутные годы и незваные соседи
Октябрь 1917-го принес хаос. Напротив Кузнецовых жил генерал Алексей Брусилов, герой Первой мировой, — здоровяк ростом под два метра протискивался в калитку сада, чтобы обсудить тактику выживания.
В переулке хозяйничали красные, в соседнем — белые, пули свистели мимо окон, лазутчики крались по кустам. Семья держалась. А в 1921-м грянуло "уплотнение": в парадные комнаты вселили красного командира Гая Дмитриевича Гая, героя Гражданской войны. Он занял лучшие залы со свитой, а хозяева ютятся в проходных комнатах.
Гай держался корректно — даже галантно, по воспоминаниям домочадцев. Революция национализировала многое, но этот дом устоял: права семьи сохранили, жильцов постепенно расселили. С тех пор ни один кусок земли не ушел из рук Кузнецовых — уникальный случай для Москвы.
Звездный час на экране
В 1984-м особняк обрел новую славу. Эльдар Рязанов выбрал его для "Жестокого романса" — экранизации "Бесприданницы" Островского. Столовая и парадные залы стали сценой обеда у Карандышева: там Лариса Огудалова в исполнении Ларисы Гузеевой переживает драму любви и обмана.
Позже британцы снимали здесь "Обломова" — ленивый герой Гончарова идеально вписался в интерьеры с колоннами и пылью веков. Дом засиял в кадрах, но внутри остался нетронутым: ни одной перестройки за 90 с лишним лет.
Сегодня он охраняется как объект культурного наследия федерального значения — свидетель былой Москвы.
Тайны, что хранят стены
В саду до сих пор растут вековые деревья, а в комнатах эхом звучат семейные истории. Потомки Кузнецова — уже четвертое поколение — берегут наследие: от чертежей прадеда до фотографий времен НЭПа.
Переулок, зажатый между Садовым кольцом и Пречистенкой, хранит эту жемчужину как напоминание о том, как частный уголок может пережить эпохи. Дом стоит особняком среди многоэтажек, доказывая: в Москве еще есть места, где история жива и дышит.
«Это место мне очень знакомо! В Еропкинском переулке, расположенном параллельно Мансуровскому, в доме 16 я жил с рождения, провел там детство и юность. Когда детьми ходили гулять, всегда удивлялись этой маленькой двери, придумывали себе, что там живут маленькие человечки».
«20 лет назад искал себе квартиру. В соседнем доме 13 квартиру продавали потомки владельца всего дома. В квартире сохранилась прежняя анфиладная планировка, действующие печи, паркет, мебель. Даже замок на входной двери сохранился с момента постройки дома! Жалею, что не купил».
«В середине восьмидесятых случайно довелось побывать в этом доме. Одна моя подруга взяла меня в гости к своей одногруппнице по институту, показать дом, в котором Рязанов снимал сцены для своего фильма. Дом поразил своей музейной обстановкой, особенно понравилась столовая в псевдорусском стиле».
«Вот такой и должна была оставаться Москва! С гармоничной архитектурой, и в душах бы было больше гармонии! И люди добрее бы были друг к другу».
«Так и должно быть: фамильный дом, где жили твои предки, где место силы... А у нас этого почти не осталось. Только в деревнях».
«Повезло дому! Все дома были в Москве частными и передавались из поколения в поколение. Было бы больше порядка, и здания старинные бы все сохранились».
«Я хочу жить в таком доме, как здорово, что в Москве есть вот такие удивительные дома».
«Совсем недавно была у этого дома на экскурсии, очень поразило то, что здесь до сих пор печное отопление! Владельцы ничего не хотят менять», — удивляются москвичи.