Вещи, которые помнят Толстого: музей в Москве, где почти нет копий

Московский дом Льва Толстого в Хамовниках — редкий случай, когда музейная экспозиция почти целиком состоит из подлинных вещей.

Из примерно шести тысяч предметов, хранящихся здесь, лишь единицы являются копиями. Остальное — те самые книги, та мебель, те картины и те личные вещи, которых касались руки писателя и его семьи.

Как Толстой оказался в Хамовниках

В 1881 году Толстой переехал в Москву с семьёй. Город он не любил, но детям нужно было давать образование, а старшим дочерям — выезжать в свет. Снимать квартиру каждый год было накладно, и писатель задумался о собственном жилье.

Усадьбу в Долгохамовническом переулке предложил купить сосед — граф Олсуфьев. Толстой приехал посмотреть дом в апреле 1882 года.

Уже смеркалось, хозяин извинялся, что ничего не видно. «Не надо дом, я вижу сад!» — ответил Толстой. Запущенный, густой сад с курганом и тенистыми аллеями напомнил ему Ясную Поляну. Этого оказалось достаточно.

Дом был построен в 1805 году и уцелел во время пожара 1812-го. Хозяин, коллежский секретарь Арнаутов, в подтверждение прочности оторвал пару досок обшивки и ударил топором по брёвнам — те звенели, как камень. Толстой купил усадьбу за 37 тысяч рублей, даже толком не осмотрев интерьеры.

Дом, который перестраивали под себя

В августе-сентябре 1882 года дом отремонтировали и расширили. Появились новые комнаты, в том числе большой зал с тремя окнами в сад, где потом устраивали музыкальные вечера и семейные праздники. В доме не было ни электричества, ни водопровода — воду носили из колодца в саду. Но именно эта простота и нравилась Толстому.

В усадьбе было 16 комнат. Для семьи Толстых — а в Москве жили десять из тринадцати детей — дом считался тесноватым, но уютным. Осенью 1882 года семья переехала и прожила здесь девятнадцать зим — до 1901 года, каждое лето уезжая в Ясную Поляну.

Что можно увидеть в доме сегодня

В рабочей комнате Толстого сохранился его письменный стол — за ним написаны «Воскресение», «Крейцерова соната», «Смерть Ивана Ильича» и около сотни других произведений.

Тут же стоит английский велосипед: Толстой впервые сел на него в 67 лет, и Московское общество велосипедистов выдало ему бессрочные права.

Рядом — гантели, с которыми писатель занимался ежедневно, и сапожный инструмент. Толстой освоил сапожное ремесло в Москве и собственноручно сшил ботинки для поэта Афанасия Фета.

В столовой висит скатерть, на которой гости и члены семьи оставляли свои автографы мелом. Дочь Толстого Татьяна потом вышивала их цветными нитками — всего собралось около семидесяти подписей.

Большой зал украшает рояль, на котором играл старший сын Сергей — профессиональный музыкант. Инструмент до сих пор в рабочем состоянии.

На лестнице стоит чучело медвежонка с деревянной тарелкой в лапах — в неё гости складывали визитные карточки. Чучело напоминает о том, как в 1858 году на охоте на Толстого напала медведица — шрам на лице сохранился до конца жизни.

Почему всё сохранилось

После смерти Толстого его вдова Софья Андреевна продала усадьбу городу. Но она не выбросила вещи мужа — понимала, что их касалась рука гения.

Мебель, книги, одежду, посуду, сапожные инструменты, велосипед — всё было бережно собрано и сохранено. Часть предметов отдали детям, часть отправили на склады, а в 1920 году их вернули обратно в Хамовники.

В 1921 году, в день памяти Толстого, дом открыли как музей. Обстановку восстанавливали по воспоминаниям старших детей — Сергея и Татьяны, которые хорошо помнили, как выглядели комнаты в 1890-е годы. С тех пор музей ни разу не переезжал, и вещи так и остались на своих местах.

В 2023—2024 годах в усадьбе прошла реставрация, но принцип остался прежним — сохранить всё как было. Фасадные доски не меняли: они оказались в хорошем состоянии. Обои напечатали по оригинальным образцам, паркет и изразцовые печи отреставрировали.

Ощущение, что хозяева только что вышли

Гости, посещавшие музей при жизни детей Толстого, вспоминали: возникало чувство, что родители только что вышли в соседнюю комнату. Сейчас это ощущение никуда не исчезло.

В доме не чувствуется музейной отстранённости. Вещи выглядят не экспонатами, а частью жилого пространства — как будто Толстой утром уехал в Ясную Поляну и скоро вернётся.

Сад тоже сохранился — с липовой аллеей, старым кленом, беседкой, где писатель правил корректуру «Воскресения», и колодцем, из которого он сам носил воду. Вокруг дома шумят фабрики и автомобили, но за деревянным забором время действительно остановилось.