Не выставка и не перформанс: как Микки Рурк оставил личное послание в Москве
Эта история началась не с искусства, а с утраты.
В марте 2009 года Микки Рурк приехал в Москву представлять фильм «Рестлер».
Это была важная для него поездка: картина стала громким возвращением актёра в большое кино, а сам Рурк в те дни много передвигался по городу и явно интересовался не туристической Москвой.
За короткое время он успел побывать на экскурсии в Бутырской тюрьме и заглянуть на тогда ещё относительно новый «Винзавод».
Именно там он оставил след, о котором до сих пор знают единицы.
Надпись, сделанная без расчёта на публику
На одной из стен «Винзавода», в стороне от выставочных маршрутов, Микки Рурк написал строки из стихотворения поэта Дилана Томаса. Это не была подготовленная акция или арт-жест — скорее личная запись, сделанная «для себя».
Повод был тяжёлый. Всего за месяц до поездки в Москву у актёра умерла его любимая собака породы чихуахуа. Рурк переживал эту потерю болезненно и посвятил надпись именно ей.
Позже рядом появились русские и латинские подписи, а также портрет собаки, но кто и когда их добавил, не может точно сказать даже сайт центра современного искусства.
Почему её почти никто не видел
Эту надпись не замечают около 99% посетителей «Винзавода» — и дело не в невнимательности. Она находится в очень неудобном месте.
Чтобы её увидеть, нужно от главного входа пройти налево наискосок через большую площадь, дойти до забора между корпусами C и D, повернуть налево и идти почти до конца по узкому проходу между корпусом C и забором «Винзавода».
Это не прогулочная зона и не часть экспозиции — скорее служебный коридор, куда обычно не заглядывают.
Именно поэтому надпись Рурка так и осталась почти незамеченной.
Немного о месте, которое он выбрал
Выбор «Винзавода» тоже не случаен. Название появилось в советский период, когда здесь действительно начали производить вино. Но изначально, с начала XIX века, на этой территории варили пиво.
Одно время здесь работало АО «Московская Бавария» — «Русское товарищество пиво- и медоварения в Москве». История у места шумная, производственная, далёкая от музейного лоска. Возможно, именно такая среда и показалась Рурку органичной.
Личный жест в большом городе
Надпись Микки Рурка на «Винзаводе» не стала достопримечательностью и не превратилась в культовый объект. Она так и осталась личным жестом человека, который оказался в Москве в непростой для себя момент.
И, пожалуй, именно поэтому она до сих пор существует — без указателей, без объяснений и без желания быть увиденной всеми подряд.