«Квартирный вопрос их испортил»: а где в Москве жил Булгаков, придумавший «Мастера и Маргариту»

Писал о квартирах и со знанием дела.

«Только квартирный вопрос их испортил», — писал Михаил Булгаков матери вскоре после переезда в столицу. И эти слова могли бы стать эпиграфом ко всей его московской жизни: писатель мыкался по углам, соседствовал с пьяницами и скандалистами, а когда наконец получал приличное жилье, оно оказывалось сырым, холодным или проходным двором из-за тонких стен.

Первый московский адрес Булгакова известен каждому, кто читал «Мастера и Маргариту». Большая Садовая, дом 10, квартира 50 — та самая «нехорошая квартира».

На деле это была одна комната в десятикомнатной коммуналке, где помимо писателя с женой Татьяной Лаппа ютились еще 16 соседей. Компания подобралась та еще: кто-то глушил самогон и буянил, кто-то выяснял отношения матом, а один умелец умудрялся держать прямо в квартире петуха и поросенка.

Под этот оркестр Булгакову приходилось писать. Зато и персонажи рождались сами собой.

Та самая Аннушка, что впоследствии разольет масло на трамвайных путях, жила прямо напротив. «Скандальная такая баба. Чем занималась — не знаю. Полы ходила мыть, ее нанимали...» — вспоминала Татьяна Лаппа. Сына своего она лупила почем зря, тот орал на всю коммуналку. И такие сцены были в порядке вещей.

Позже Булгаков сменит несколько адресов, пока не осядет в трехкомнатной квартире на Большой Пироговской. Сначала со второй женой Любовью Белозерской, потом с третьей — Еленой Шиловской.

Условия, по нынешним меркам, спартанские: узкая комнатка, кровать впритык к столику, скромная обстановка. Зато именно здесь появился знаменитый синий кабинет — в таком интерьере писателю легче работалось. Синие стены станут его фирменной фишкой.

В 1934-м Булгаковы переезжают в кооперативный дом в Нащокинском переулке. Писательский дом: Мандельштам, Ильф, Петров — цвет литературы. Но радость от новоселья быстро сменяется разочарованием.

В письме Вересаеву Булгаков жалуется на холод и текущий потолок в уборной. А позже пишет официальную жалобу: «чудовищная слышимость из этажа в этаж», работать нормально невозможно. Дом снесут в семидесятых.

Последние шесть лет жизни Булгаков провел именно там. Появилась наконец мебель красного дерева, рояль в гостиной, книги на полках в коридоре и старинный секретер. За ним писатель и создавал своего «Мастера», мысленно возвращаясь в ту самую коммуналку на Садовой, где квартирный вопрос свел с ума не одно поколение москвичей. Вопрос, который так и не удалось решить до конца.