Новый год 1892-го: как Скрябин последний раз катался на коньках на Патриарших с любовью всей своей жизни

Мало кто знает, как великий композитор Александр Скрябин встречал новогодние праздники. Из всей его бурной жизни сохранился всего один яркий эпизод — романтическая история с ноткой московского колорита конца XIX века.

Это не пафосные концерты или мистические симфонии, а простые радости: каток на Патриарших, упрямый музыкант и разбитое сердце. Погрузимся в эту забавную и трогательную главу.

Встреча, что перевернула всё

Осень 1891 года выдалась судьбоносной для 19-летнего Саши Скрябина. В Большом зале Благородного собрания в Москве он играл на фортепиано "Бабочек" Роберта Шумана — лёгкую, порхающую пьесу, которая завораживала слушателей.

Среди них была Наталья Секерина, молодая девушка из хорошей семьи. Его пальцы порхали по клавишам, как те самые бабочки, и Наталья пропала: влюбилась с первого аккорда.

С той поры началась настоящая переписка — письма летели друг к другу каждый день. Они гуляли по Москве, делились мечтами. Скрябин, ещё студент Консерватории, уже чувствовал себя художником, а Наталья видела в нём гения.

Этот вихрь романтики длился годами, но Новый год 1892-го стал одним из самых запоминающихся моментов их истории.

Коньки на Патриарших: упрямый композитор в кресле

В те времена москвичи обожали кататься на коньках на Патриарших прудах — это была настоящая новогодняя фишка столицы. Лёд сверкал под фонарями, народ веселился, а морозец щипал за щёки. Именно туда направились влюблённые в один из праздничных дней.

Скрябин, миниатюрный и хрупкий, никогда не блистал в спорте. Наталья уговаривала его встать на коньки, но он упирался, как котёнок в воду. "Не пойду!" — церемонился он бесконечно.

Спасение нашлось в кресле-коньках — специальной конструкции с сиденьем, на которой можно было кататься без риска растянуться.

Наталья, решительная и смелая, усадила его туда и с лёгкостью покружила по всему катку. Её сестра Ольга Секерина позже вспоминала: компаньоны Натальи злились, что она уделяет всё внимание этому "миниатюрному Скрябину", но влюблённые были счастливы.

Патриаршие пруды в те годы — это был центр московской зимней жизни. Замёрзшие, они собирали тысячи горожан, от аристократов до простых обывателей.

Скрябин, будущий творец "Поэмы экстаза", в тот день был просто парнем, которого тащили по льду. Этот эпизод — редкий взгляд на его человеческую сторону, без гения и тайн.

Четыре года страсти и отказы

Любовь не угасла. Более четырёх лет они переписывались, встречались. Скрябин несколько раз падал на колени с предложением руки и сердца — он мечтал о семье, о совместной жизни.

Но семья Натальи видела в нём только "несостоятельного свободного художника". В конце XIX века музыканты без титула и состояния не внушали доверия. Деньги, статус — вот что ценили родители. Наталья колебалась, но отказывала.

Тем временем Скрябин рос как композитор. Он закончил Консерваторию с малой золотой медалью в 1892-м, начал сочинять свои первые симфонии. Но личная жизнь оставалась больным местом.

Позже он женился на пианистке Веронике Ишковой, у них родилось четверо детей, но с Натальей эта история закончилась иначе.

Прощальное письмо в новогоднюю пору

К 1895 году надежды угасли. В новогодние дни композитор сел за стол и написал Наталье последнее письмо — холодное, формальное, как удар грома:

Ни слова о любви, ни намёка на прошлое. Просто пожелания, как незнакомцу. Это письмо — кульминация их романа, точка в новогодней саге. Скрябин ушёл в свою музыку, где искал абсолют, а Наталья вышла замуж за другого.

Этот эпизод показывает Скрябина не как мистика или революционера гармонии, а как обычного парня из Москвы — влюблённого, упрямого, ранимого. Новый год для него обернулся не только коньками, но и первым большим разочарованием.