«Очень необычный»: главный макаронный особняк столицы глазами очевидцев

В самом конце XIX века в Москве появился человек, который умел делать две вещи: превращать муку в деньги, а деньги — в архитектуру. Звали его Иоганн-Леонард Динг. И благодаря ему на карте Сокольников до сих пор стоит здание, глядя на которое хочется замедлить шаг.

Как немец стал московским фабрикантом

Динг приехал из Гамбурга не с пустыми руками. В 1883 году он открыл в Замоскворечье «Паровую фабрику макарон, шоколада и кондитерских изделий». Начинал скромно: два десятка рабочих, 400 килограммов макарон в день. Но дело пошло. Динг скупал конкурентов, расширял ассортимент, и к концу 1890-х старые цеха стали тесны.

Болото, которое стало золотым дном

Место нашлось на окраине — в Сокольниках, у речки Рыбинки. Участок был заболоченным, но Динга это не смутило. Уже к 1900 году здесь вырос шестиэтажный краснокирпичный корпус. Но Динг был не просто дельцом, он был эстетом. Рядом с производством он решил построить дом, где можно жить семьёй и чувствовать себя хозяином жизни.

Сказка на Рыбинской

Строить позвали архитектора Александра Калмыкова, который проектировал корпуса фабрики «Эйнем». В 1902—1903 годах на 3-й Рыбинской появилось здание в стиле немецкого модерна — неброское, но с достоинством. Окна в доме все разные, фасады украшены лепниной с растительными узорами. Но главная гордость — три майоликовых панно с южными пейзажами и угловая башня под высоким шатром.

Внутри было не хуже: мрамор, резной дуб, витражи. Парадная лестница вела в жилые комнаты семьи, здесь же разместили домовую капеллу для лютеранина Динга. Вход со стороны фабрики сделали не случайно — хозяин хотел каждый день видеть, как работает его детище.

Макаронный король и его уход

К 1913 году фабрика Динга стала главной в России по производству макарон. На его заводах в Москве трудилось 900 человек. Но началась Первая мировая, Россия воевала с Германией, и всё немецкое стало чужим. В конце 1914 года Динг продал предприятие и уехал на родину. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Жизнь после хозяина

После революции фабрику национализировали. Особняк превратили в рабочий клуб, исчезло парадное крыльцо, сломали балкон. Но здание выстояло. В 1990-е его отреставрировали: восстановили лепнину, привели в порядок фасады.

Сегодня этот дом на 3-й Рыбинской, 22 — памятник архитектуры. В нём живут люди, а на первом этаже до сих пор чувствуется дух старой Москвы. Если будете в Сокольниках, пройдите мимо.

Посмотрите на башню, на майоликовые панно. Это всё, что осталось от гамбургского мечтателя, который хотел кормить Россию макаронами и строить красиво.