«Пусть подавятся»: Москва стёрла вековую историю дома на Краснобогатырской
От фабрики Панкратовых до руин.
Здание на улице Краснобогатырской, 38 в московском районе Богородское простояло больше века, пережив фабрику, кожевенный комбинат и техникум.
В 2025 году его снесли из-за ветхости, освободив место под новый жилой комплекс. Эта история отражает, как Москва меняет облик старых промышленных зон.
Корни в XIX веке
Все началось в 1833 году с первой фабрики на этом месте — небольшого красильного производства. К 1871 году его возродил Павел Астахов, а в 1880-е купцы Сергей и Федор Панкратовы построили два кирпичных корпуса для отбеливания и крашения тканей.
Землю они арендовали у местных крестьян села Богородского. Эти строения стали основой будущего комплекса — строгие, функциональные, типичные для дореволюционной промышленности.
После революции фабрика Панкратовых превратилась в часть Москожкомбината. Здесь наладили кожевенное производство под эгидой Кожсиндиката. Корпуса расширяли: добавили административное здание в 1933 году и трехэтажный блок в 1920-е для учебных мастерских.
Техникум для новых кадров
В 1923 году на базе фабрики открыли Московский кожевенный техникум — по распоряжению Московского отдела народного образования.
Он готовил специалистов для советской легкой промышленности: мастера по коже, модельеры обуви, менеджеры торговли. Здание достраивали поэтапно — дореволюционная часть, конструктивистский блок 1923 года и перемычка 1950-х связали все воедино.
Техникум проработал десятилетиями, сменив вывески на Московский государственный техникум моделирования обуви и маркетинга, а позже на Колледж индустрии гостеприимства и менеджмента № 23.
Выпускники уходили на заводы. К 2010-м корпус обветшал: стены трескались, крыша текла, а реконструкция оказалась слишком дорогой.
Годы споров и неизбежный снос
Планы на демонтаж появились еще в 2019 году. Активисты из "Архнадзора" пытались спасти остатки промнаследия, но второй корпус (стр. 8) тоже снесли.
Власти сочли здания аварийными — угроза обрушения, отсутствие инженерных систем. Летом 2025-го тяжелая техника разобрала трехэтажку и административный блок. Территорию — свыше 5 тысяч квадратных метров — выровняли бульдозерами.
Рядом остались редкие осколки прошлого: клуб имени Ильича на Краснобогатырской, 10, переделанный под университет, или восьмиэтажка 1980-х у дома 44. Но №38 стерли полностью.
Что дальше
Сейчас участок пустует в ожидании жилого комплекса. Это вписывается в реновацию Богородского: старые фабрики уходят, уступая место квартирам и инфраструктуре.
Район оживает — рядом трамваи, поликлиники, санатории в старых домах. Снос закрыл главу промышленной истории, но открыл пространство для нового. Москва так растет: слой за слоем, от фабрик к высоткам.
«Не вписывается? Не вписываются уродливые коробки. Вот что точно не вписывается».
«Теряем старую Москву, теряем историю города».
«Риелторы сжирают Москву: образовательную, производственную, историческую, культурную. Взамен возникает территория человейников с безропотными плательщиками ипотеки».
«Родился и вырос в доме напротив (д.27). Для меня эти постройки часть жизни, часть облика моей улицы. То, что строят сейчас — убожество. В общем, пусть подавятся, все равно Москвы почти не осталось. Один Кремль».
«Здание без особых затрат можно было превратить в конфетку. В Москве с легкостью сносят добротные здания, если они не человейники».
«Город новоделов скоро будет, без истории и архитектуры».
«Такой был спокойный, тихий, зелёный район! Сейчас всё уничтожают. Хожу по улицам, не глядя по сторонам, просто страшно от растущих все выше новостроек на каждом свободном пятачке. Теперь и сносить начали исторические здания».
«Москву сносят без малейшей жалости и уважения к городу и его и истории», — москвичи не смогли сдержать ярости из-за сноса здания.