«Русское позорище»: трэвел-блогер обругала самый известный город США

Российская тревел-блогерша Марина Ершова недавно вернулась из Нью-Йорка и не сдержала эмоций. Брайтон-Бич, который многие называют Маленькой Одессой, она окрестила «русским позорищем».

Район в южной части Бруклина, где улицы пропитаны запахом борща и ностальгии, вызвал у неё смесь жалости и разочарования. Ершова прошлась по магазинам и вывескам, и её рассказ получился острым, как свежий укроп в рассольнике.

От курорта к эмигрантскому гетто

Всё началось больше полутора веков назад. В 1860-х Брайтон-Бич задумывали как элитный курорт на берегу Атлантики — по образу британского Брайтона.

Здесь вырос роскошный отель, проложили железную дорогу, и богатые европейцы слетались на пляжи, как чайки на крошки.

Инженеры даже передвинули целое здание на 160 метров от воды, чтобы спасти от волн — первый такой эксперимент в мире. Но Великая депрессия 1930-х всё перевернула: курорт опустел, улицы заросли сорняками, а район скатился в трущобы с криминалом и нищетой.

Настоящий русский акцент появился в 1970-е. Советские власти разрешили еврейскую эмиграцию, и тысячи людей хлынули в США.

Нью-Йоркские чиновники направили их именно сюда — дешёвое жильё, океан под боком, а заодно и шанс оживить спящий квартал образованными новоприбывшими.

В 1990-е, после распада СССР, поток усилился: десятки тысяч соотечественников заполонили Бруклин. Стали расти русские магазины, школы, театр «Миллениум» с концертами звёзд из России.

Брайтон превратился в анклав, где говорят по-русски, едят пельмени и спорят о политике за чашкой чая.

Товары из прошлого по цене будущего

Ершова зашла в местный магазин и ахнула: полки ломятся от российских продуктов, но цены кусаются. Крем для рук — 3,6 доллара, или 281 рубль по нынешнему курсу, хотя дома он лежит у кассы рядом с жвачкой.

Кильки в томате, тушёнка, конфеты «Мишка косолапый» — всё знакомое до дрожи, но с наценкой в разы. Вывески кричат «Москва», «Столичный», «У Пети за углом». Это не просто лавки, а порталы в 90-е: смесь советского ширпотреба и американских чипсов.

Рядом — объявления, от которых мурашки. «Сниму порчу», «Гадание на кофе», «Лечу депрессию онлайн». Ершова увидела в этом суть района: люди уехали телом, но умом застряли в прошлом.

Перевезли в чемоданах старую жизнь и теперь толкают её друг другу по завышенному курсу. Брайтон — не Россия и не Америка, а пузырь ностальгии, где время остановилось на перестройке.

Душа 90-х на океанском берегу

Гуляя по набережной, легко забыть, что это Нью-Йорк. Бабушки в платках продают пирожки, мужики в "адидасах" обсуждают футбол, а над головой — метро Q, гремящее как трамвай в Питере.

Летом пляж битком: шашлыки, домино, музыка из колонок. Есть и культурная часть — театр, где ставят Чехова, русские школы для детей. Но криминал 90-х не стёрся полностью: район помнит банды, мафию, времена, когда «братки» держали улицы.

Сейчас Брайтон меняется. Молодёжь уезжает в Манхэттен — там карьера и английский. Новые дома с львами у ворот вытесняют панельки, кафе добавляют в меню авокадо-тосты.