«С изюминкой»: в этом доме вырос Владимир Этуш — стоит в самом центре Москвы

Владимир Этуш — человек-эпоха. Для миллионов зрителей он навсегда остался незабываемым товарищем Сааховым, Карабасом-Барабасом и неподражаемым инженером Брунсом.

Но до того как стать легендой, до войны, до «Щуки», до сотен ролей, был просто мальчик Володя, живший в самом центре Москвы — в доме, который построил его отец.

Свой угол посреди большого города

История этой семьи не совсем типична для Москвы тридцатых годов. Сегодня, гуляя по Серебряническому переулку у Яузских ворот, мало кто догадывается, что один из местных домов хранит память о детстве великого актера.

И дом этот не казенный, не коммунальный (хотя коммуналки тоже коснулись семьи), а построенный руками отца.

Абрам Этуш, отец будущего артиста, прошел интересный путь. До революции он занимался коммивояжерством, в годы НЭПа держал галантерейное производство, а потом нашел себя в строительном деле.

Для Москвы тех лет это было событием особенным. Иметь квартиру в доме, который построил твой отец, — совсем не то, что получить комнату в казенном здании. Это значит, что стены здесь помнят запах свежей краски, звуки стройки и ожидание новоселья.

Четыре комнаты, которые стали коммунальными

Первое время семья Этушей жила по-настоящему просторно. Четыре комнаты — это звучало почти непозволительной роскошью для советской семьи конца двадцатых.

Можно только представить, как радовалась мама, обустраивая быт, как бегал маленький Володя по этим еще пахнущим деревом комнатам.

Но время было непредсказуемым. НЭП свернули, и вместе с ним ушло благополучие мелких предпринимателей. Семью уплотнили. Так квартира номер семь превратилась в обычную московскую коммуналку с соседями.

Впрочем, для ребенка это не всегда трагедия. Соседи — значит, вокруг всегда есть люди, всегда кипит жизнь, всегда есть за кем наблюдать. Позже эти наблюдения превратятся в характеры, жесты, интонации, которые Этуш с блеском будет выносить на сцену.

Вид на церковь и переулок детства

В своих редких интервью Владимир Абрамович неохотно пускал посторонних в свой внутренний мир. Но кое-что все же рассказывал. Например, вспоминал, каким видел мир из окна своей комнаты.

Прямо перед глазами — Андреевская церковь. Сегодня это один из самых живописных уголков Москвы, а тогда — просто часть повседневности. Мальчик смотрел на купола, на небо над ними, на то, как меняется свет в переулке в разное время суток.

Серебрянический переулок стал для него целой вселенной. Здесь была своя география: лавки, в которые посылала мама, дворовые компании, первые мальчишеские драки и первые настоящие друзья.

Здесь пахло весной, когда распускались деревья в окрестных садах, и зимой пахло дымом из печных труб.

Стены, которые помнят голос

В этом доме Этуш прожил до самой войны. Сорок первый год перечеркнул все — юность, надежды, мирную жизнь. Владимир ушел на фронт добровольцем, хотя имел бронь как педагог театрального училища. Воевал, был тяжело ранен, вернулся — и снова на сцену.

А дом в Серебряническом переулке остался где-то там, в довоенной памяти. Потом будут другие адреса, другая жизнь, всенародная слава. Но то, что закладывается в детстве, никуда не уходит.

Сегодня мало кто из прохожих знает, что за стенами обычного с виду московского строения скрывается частица биографии великого артиста. Нет мемориальных досок, нет туристических маршрутов.

И все же дом номер два стоит на своем месте, и если прислушаться, может быть, сквозь шум машин и голоса прохожих все еще слышен тот самый звонкий мальчишеский голос, которому суждено было стать голосом целой эпохи советского театра и кино.