Улица Заморёнова: москвичи разгадали загадку, как на самом деле погиб советский рабочий

Улица Заморёнова тянется через Пресненский район Москвы, словно тихий шрам на теле мегаполиса, где революционные страсти прошлого сталкиваются с серой хрущёвской застройкой.

Название её звучит как что-то из старой сказки или забытого приключения, но за ним скрывается судьба простого рабочего, чья жизнь оборвалась слишком рано.

Протяжённость чуть больше километра — от Конюшковской улицы до Трёхгорного Вала, — а сколько здесь накопилось историй, способных заворожить случайного прохожего.

От реки Пресни к революционным баррикадам

Всё началось давно, ещё в XVIII веке, когда эту дорогу звали Средней Пресненской. Она уютно устроилась между Большой Пресней — нынешней Красной Пресней — и Нижней, что потом стала Рочдельской.

Название дали по реке Пресне, чьи воды когда-то петляли неподалёку, питая фабрики и сады. Здесь кипела жизнь: ткацкие мастерские, дымные цеха Трёхгорной мануфактуры, где сотни рабочих сутками гнули спины за гроши.

В декабре 1905-го район взорвался баррикадами. Пресненские бои стали символом сопротивления — рабочие с винтовками против царских солдат. Улица тогда была в эпицентре: пули свистели, дома горели, а в воздухе висел запах пороха.

Спустя двенадцать лет, в 1917-м, страсти разгорелись снова. Октябрьская революция закрепила за Пресней славу колыбели перемен.

Кто такой Заморёнов и почему его имя не забыли

В 1923 году скромную Среднюю Пресню переименовали в честь Трофима Григорьевича Заморёнова. Родился он в 1881-м, работал ткачом на той самой Трёхгорной мануфактуре — огромном заводе, где шум станков заглушал мысли.

Трофим не просто вкалывал: он возглавлял фабком, дрался на баррикадах в 1905-м, а в 1917-м стал секретарем районного комитета РКП(б). Жил прямо здесь, на улице, которую позже назовут его именем.

Умер в 1921-м — то ли от тифа, то ли от ран, но точно не на поле боя. Советская власть решила увековечить таких, как он: простых парней, чья храбрость изменила ход истории. Фамилия редкая, почти загадочная — вот и прилипло к улице прозвище "странной".

Пушкин, Вавиловы и снесённые мечты

Не только революции здесь хозяйничали. В доме №14—16, что стоял до 1960-х, бывала пушкинская Москва. Дом купил в 1820-м коллежский советник Ушаков, построил каменный низ и деревянный верх с садом и флигелем.

На балах поэт познакомился с его дочкой Екатериной — семнадцатилетней красавицей с пепельными волосами. Влюбился по уши, посвятил стихи, но всё осталось на уровне дружбы. После его смерти ревнивый муж заставил её сжечь рукописи.

По соседству, в деревянных домиках №11, 13, 15, жила семья купца Вавилова. Дети пошли в науку: Николай стал ботаником, Сергей — физиком, президентом Академии наук.

Трагедия настигла обоих в сталинские времена — старшего расстреляли, младший выжил, но под прессом эпохи. В 1930-х эти дома снесли ради телефонной станции, а в 1960-х добили остатки, включая ушаковский особняк, заменив пятиэтажкой.

Что осталось от прошлого сегодня

Сейчас улица — смесь эпох. Поликлиника №220 на №27 выросла в 1970-х, архитекторы даже премию схватили за неё. Рядом — типовые дома, дворы с гаражами, редкие сохранившиеся фасады XIX века.

Проходишь мимо, и кажется, что эхо баррикад ещё отдаётся в стенах. В 2021-м отремонтировали дом 1900 года постройки — один из немногих свидетелей.

Заморёнова не на виду, не туристическая тропа, но в этом её шарм. Здесь Москва показывает лицо настоящее: с потерянными садиками, забытыми героями и следами больших перемен. Заглянуть стоит каждому, кто любит город не только за огни Кремля.