92 тысячи за «грязь»: самая безумная покупка, из-за которой Третьякова назвали сумасшедшим
Интересные истории о покупках мецената.
Павел Третьяков не был похож на типичного коллекционера своего времени. Другие богатые любители искусства гонялись за модными итальянскими пейзажами, голландскими натюрмортами и античными статуями.
Третьяков же с упрямством маньяка выискивал каких-то странных русских художников, которые рисовали пьяных крестьян, замученных бурлаков и чиновников с гнилыми зубами.
Его часто не понимали. Светское общество пожимало плечами: зачем тратить деньги на эту серую, неприглядную правду жизни? А сам Третьяков отвечал просто: пусть лучше будет грязная лужа, но чтобы в ней чувствовалась настоящая жизнь.
Покупка вслепую и самая большая сумма
Самая безумная сделка случилась в 1874 году с Василием Верещагиным. Художник вернулся из Туркестана с огромной серией картин о войне — 13 больших полотен, плюс больше двухсот этюдов и рисунков.
И выставил условие: всё продаётся только целиком. Никто в России не был готов выложить такие деньги за один раз. Тем более за художника, которого многие считали слишком мрачным и жестоким.
Третьяков не торговался. Он отдал 92 тысячи рублей серебром. Для понимания: через двадцать лет он купит знаменитую «Девушку, освещённую солнцем» Серова всего за 300 рублей. То есть за верещагинскую коллекцию можно было купить больше трёхсот таких девушек.
Деньги были чудовищные. Но Третьяков понимал: это не просто картины, это документ, это память о войне, которую никто другой не сохранит.
Охота на живых гениев
Третьяков придумал гениальную схему. Он не ждал, пока художники закончат работу и выставят её на продажу. Он сам ходил по мастерским и смотрел, что пишется. Часто картины покупались ещё сырыми, до любого официального показа.
Так он ухватил «Грачей» Саврасова и историческое полотно Ге про Петра и царевича Алексея ещё до того, как их увидела публика на первой выставке передвижников в 1871 году.
Художники обожали Третьякова за это — он давал деньги в самый нужный момент, когда холст ещё пах краской, а про славу можно было только мечтать.
Но главной его страстью были портреты. Третьяков решил создать пантеон русской культуры. Он буквально охотился за знаменитыми современниками и просил лучших художников писать их специально для галереи.
Перов рисовал Достоевского и Островского, Крамской — Толстого и Некрасова, Репин — Мусоргского и Тургенева.
Третьяков платил за эти заказы из своего кармана. Получалась уникальная коллекция лиц эпохи — таких портретов не было ни у одного музея в мире.
Скандальные покупки и царский гнев
Коллекционер обладал железными нервами. Когда цензура сняла с выставки «Сельский крестный ход на Пасхе» Перова за издевательство над церковными обрядами, Третьяков немедленно купил картину. Критики вопили о безнравственности и кощунстве.
А он просто повесил полотно в своей галерее — пусть люди смотрят и думают.
Ещё громче вышло с «Иваном Грозным» Репина. Картину лично запретил император Александр III. Считалось, что такое страшное, кровавое изображение царя-мучителя не должно находиться в общедоступных местах.
Третьяков купил полотно и долгие годы держал его в галерее за ширмой — любопытные могли попросить показать, а случайные зрители не натыкались на этот ужас просто так.
Он не боялся ни власти, ни общественного мнения. Ему было важно одно — чтобы картины говорили правду, какой бы горькой она ни была.
Благотворительность со смыслом
Третьяков не просто тратил деньги. Он системно поддерживал целое направление в искусстве. Покупал работы у молодых, никому не известных Левитана, Серова, Врубеля — и тем самым давал им не только средства к существованию, но и уверенность в себе.
Когда у художников случались творческие кризисы или денежные проблемы, Третьяков часто выручал. Иногда — авансом за будущие вещи. Иногда — просто так, в долг без отдачи.
Но характер у него был непростой. Он мог попросить переписать кусок уже купленной картины. Мог прийти в мастерскую и сказать, что рука у персонажа слишком длинная или небо слишком синее. Художники злились, но спорили редко — Третьяков почти всегда оказывался прав.
Однажды Репин, уже после того как галерея стала общедоступной, прокрался в залы и начал подправлять свои старые работы прямо на месте.
Третьяков, узнав об этом, пришёл в ярость и запретил художнику вообще приближаться к стенам галереи с кистями в руках. Репин обиделся, но потом признал: да, переписывать законченные картины в музее — это перебор.
Что получилось в итоге
Когда в 1892 году Третьяков передал свою коллекцию Москве, в собрании было почти 1300 произведений. Костяк галереи составили именно передвижники — те, кого в начале пути считали маргиналами и бунтарями.
Обычный купец, не имевший художественного образования, создал музей, который пережил империю, революции и войны.
И до сих пор люди стоят в очередях, чтобы увидеть тех самых пьяных крестьян, замученных бурлаков и царя с безумными глазами. Потому что в них — правда, ради которой Третьяков не жалел ни денег, ни нервов, ни времени.