Главная тайна Вшивой горки: зачем доктору Мильгаузену была нужна обманная башня?
Оптический обман от царских архитекторов.
В Москве, среди плотной застройки, есть дома-невидимки. Мимо них проходишь сотни раз и не замечаешь. Усадьба доктора Мильгаузена — как раз такая.
Стоит себе на Гончарной, два, прячется за деревьями, и кажется — ну что там особенного? Обычный старый особняк. А внутри него — целый слоёный пирог из эпох.
Самый старый дом на Вшивой горке
Район, где стоит усадьба, в народе неласково прозывали Вшивой горкой. Не самое благородное имя для места, где сегодня высится сталинская высотка на Котельнической. Но историю не выбирают.
Вшивая горка была одним из древнейших уголков Замоскворечья, и дом Мильгаузена — самый старый из тех, что там уцелели.
У него нет одной даты рождения. Нижняя часть здания помнит XVII век: там сохранились палаты, заложенные ещё при Иване Грозном или чуть позже, при Борисе Годунове.
Тогда это был каменный фундамент, на котором позже, на рубеже XVIII и XIX столетий, выстроили классицистический особняк. Получается, дом рос и менялся вместе с Москвой.
Ротонда, которая обманывает глаз
Главное, что бросается в глаза при взгляде на это здание, — круглая башня с колоннами под зелёным куполом. Архитекторы называют это ротондой.
Она делает фасад строгим и торжественным, но при этом сохраняет домашнее тепло. Никакой дворцовой вычурности — всё чинно, по-московски солидно.
Но есть хитрость. Ротонда кажется выше остальной части дома. Это не случайность и не архитектурный брак. Так решил рельеф: под круглым залом полуподвальный этаж выше, чем под боковыми крыльями, и у него есть свои окна.
Оптический обман, который чувствуешь кожей, но не сразу понимаешь его природу. Останавливаешься, смотришь и думаешь: «А почему она выше?» А потому, что холм.
Кто такой доктор Мильгаузен
Название закрепилось за усадьбой не сразу. В начале XIX века дом приобрёл Богдан Карлович Мильгаузен. Имя звучит по-немецки, но это был настоящий московский интеллигент.
Доктор, профессор Медико-хирургической академии, действительный статский советник. Последний чин расшифровывается просто: в табели о рангах он соответствовал генеральскому званию.
Жил учёный в своём доме, принимал пациентов, растил детей. Двое его сыновей, Фёдор и Александр, учились в частном пансионе Леонтия Чермака. И там их однокашником был юный Фёдор Достоевский.
Так что, если верить московским легендам, будущий автор «Преступления и наказания» бывал в этих стенах. Гонял чаи с сыновьями профессора, обсуждал книги, спорил о жизни.
Почему это важно сохранить
Сегодня усадьба Мильгаузена — памятник федерального значения. Официальные бумаги называют её образцом городской усадебной архитектуры в стиле классицизма с включением более древних палат.
По-человечески же это маленький музей самой Москвы — той, где на одном фундаменте спокойно уживаются Грозный царь, просвещённый доктор и будущий гений литературы.
Вокруг шумят машины, спешат люди, высотка на Котельнической загораживает полнеба. А этот дом стоит. С ротондой, с секретным полуподвалом, с памятью о Вшивой горке, которую давно переименовали, но которая никуда не делась.