Тайна Покровской заставы: чьё имя на самом деле носит знакомая улица в Лефортове

Сегодняшняя Абельмановская улица — самый обычный кусок столицы. Многоэтажки, машины, вечно спешащие люди. Трудно поверить, но каких-то сто с небольшим лет назад здесь реально заканчивалась Москва. Не фигурально, а по-настоящему.

Всё упиралось в Покровский Камер-Коллежский вал. В XIX веке эта линия была таможней и кордоном. Дальше — уже не город, а грязь, тракты и сёла.

А место, где вал пересекал Владимирскую дорогу, называлось Покровской заставой. Всё логично: рядом стоял известный Покровский монастырь, который и сегодня, кстати, работает и привлекает толпы народа.

Так что, если бы москвич из 1880-х услышал современное название, то просто пожал бы плечами. Для него этот отрезок улицы был частью Покровского Вала. Никакой революционной романтики. Сплошная городская география.

Как Немецкая слобода превратилась в Лефортово

Кстати, небольшая путаница, которая возникает у любителей истории. Рядом — станция метро «Авиамоторная» и Лефортово.

Но сам Абельман имеет к знаменитому сподвижнику Петра I лишь косвенное отношение. Улица просто попала в тот самый исторический район, где когда-то селили иноземцев. Там же, неподалёку, находился знаменитый дворец и сады.

Но название поменялось уже давно и безвозвратно. Дворянин Лефорт остался только в имени района и соседнего парка. А для самой улицы всё пошло по другой линии.

Роковая перестрелка на заставе

И вот тут начинается самое кровавое и запутанное. СССР обожал давать улицам имена своих героев, часто посмертно. История Абельмановской — классический пример такой «героической» топонимики.

Николай Абельман был настоящим революционером старой закалки. Партийный псевдоним, подполье, тюрьмы, ссылки. Потом — 1917 год, власть берут свои. Казалось бы, пришло время строить новую жизнь.

Но июль 1918 года в Москве оказался жарким не только в метеорологическом смысле. Левые эсеры, вчерашние союзники большевиков, пошли ва-банк.

Они убили немецкого посла Мирбаха и попытались поднять мятеж, чтобы разорвать унизительный Брестский мир. Москва вновь превратилась в поле боя.

Вот тут на сцену и выходит Абельман. В те дни он был комиссаром штаба Московского военного округа. Задача стояла простая и ужасная: подавить мятеж в районе Покровских казарм. Место то самое — Александровские казармы у Покровской заставы.

7 июля 1918 года отряд под руководством Абельмана и его товарища Муралова пошёл на штурм. Но всё пошло не по плану.

Мятежники открыли плотный огонь. В этой уличной перестрелке пуля нашла и самого комиссара. Ранение оказалось смертельным.

Похоронили Абельмана с помпой, у Кремлёвской стены. Так он попал в высший пантеон советских героев. А место его гибели требовалось отметить отдельно.

Зачем понадобилось переименовывать площадь

Но сразу после революции, в 1922 году, переименования были хаотичными. Старый Покровский Вал стал сначала просто Покровским валом, а затем, довольно странно, Новоселенским проездом.

Имя Абельмана пока нигде не всплывало. Зато появилась площадь Абельмановская Застава. Это название закрепили за местом боя.

Сам проезд и площадь долгое время жили параллельной жизнью. До 1955 года. В середине 50-х в Москве прошла большая волна упорядочивания названий. Улиц с одинаковыми именами становилось меньше, память о героях разносили по карте точечно.

Вот тогда Новоселенский проезд и переименовали в Абельмановскую улицу. Чтобы каждый, кто выйдет из метро «Площадь Ильича» (тоже, кстати, революционное имя) и пойдёт в сторону Лефортова, знал: здесь когда-то пал боец.

В итоге монашеская тишина Покровского монастыря и кровавая сумятица 1918 года оказались на одной карте. Сейчас это просто транспортная артерия. Трамвай звенит, люди идут на работу.

Но если присмотреться, старый дух остался. Кресты монастыря блестят на солнце, а через дорогу — суета бывшей заставы, где когда-то пуля решила судьбу человека, давшего имя этой улице. Так и живут бок о бок: век нынешний и век минувший.