«Уж бедной она не была»: почему Ксешинскую до сих пор осуждают

В феврале 1920 года из Новороссийска отчалил последний пароход, увозивший остатки белой эмиграции. Среди тех, кто смотрел на удаляющиеся берега России, была женщина, чьё имя ещё недавно гремело на всю империю.

Матильда Кшесинская, блистательная прима императорских театров, женщина, которую называли «царица петербургского балета», покидала родину с двумя старыми платьями в чемодане и почти без денег.

В 48 лет начинать жизнь заново — не каждый решится на такое. Но Кшесинская решилась.

Бегство, которое затянулось на годы

Всё рухнуло стремительно. Сначала Февральская революция, потом её знаменитый особняк в Петрограде, который она построила с такой любовью, захватили большевики — и там вскоре поселился сам Ленин.

Кшесинская успела выскочить буквально в последний момент. Она металась по стране: сначала Кисловодск, надежда, что буря утихнет, потом отступление вместе с остатками белой армии.

Но когда стало ясно, что возврата нет, выбор оказался простым: либо остаться и исчезнуть навсегда, либо бежать.

Она выбрала второе. И оказалась во Франции — красивой, немолодой, без гроша за душой. От былого богатства, бриллиантов и бесконечных поклонников не осталось и следа.

Личное счастье: наконец-то по закону

В эмиграции случилось то, чего Кшесинская ждала долгие годы. Её многолетняя связь с великим князем Андреем Владимировичем — внуком самого Александра II — наконец обрела официальный статус.

В январе 1921 года они обвенчались в православной церкви в Каннах. Для женщины, которую в Петербурге осуждали за слишком вольную жизнь, это было настоящим торжеством.

Правда, брак был морганатическим — то есть неравным по статусу. Но Кшесинская не была бы собой, если бы не добилась большего. Сначала она получила титул княгини Красинской, а в 1935 году — стала светлейшей княгиней Романовской-Красинской.

Её сын Владимир, чьё отцовство долго приписывали великому князю Сергею Михайловичу, был официально усыновлён Андреем и получил фамилию и титул отчима.

Семейная жизнь наладилась. Но деньги по-прежнему были проблемой.

Балетная школа, которая спасла всё

Кшесинская могла бы поступить проще. К ней обращались прославленные антрепренёры вроде Дягилева, предлагали танцевать в Европе.

Но она ответила с гордостью, достойной императорской сцены: пока не существует Императорских театров, она не будет выступать. Многие сочли это капризом. На деле оказалось — стратегией.

5 февраля 1929 года в Париже открылась балетная студия Кшесинской. И понеслось. К 1933 году у неё занималось уже больше ста учеников. Школа стала не просто местом, где учили танцевать.

Это был центр притяжения для всей русской эмиграции. Здесь встречались, сплетничали, вспоминали Петербург, пили чай и плакали — а потом снова шли к станку.

Студия приносила деньги. Не те, к которым Кшесинская привыкла в Петербурге, но вполне приличные. Семья выжила. И не просто выжила — начала дышать полной грудью.

Последний поклон в Ковент-Гардене

В 1936 году произошло невероятное. Кшесинской было уже 64 года. Возраст, когда балерины давно сидят в креслах и вспоминают былое. Но она вышла на сцену лондонского театра «Ковент-Гарден» и исполнила русский танец.

Сдержанная английская публика, которую трудно чем-то удивить, неистовствовала. Её вызывали на бис 18 раз.

Восемнадцать! Это был не просто успех — это был триумф женщины, которую списали со счетов двадцать лет назад. Она показала всем, что Матильда Кшесинская жива, помнит, кто она есть, и не собирается сдаваться.

Мемуары как прощание и памятник

В 1960 году, когда ей было уже под девяносто, Кшесинская выпустила в Париже книгу воспоминаний. Она назвала её просто — «Воспоминания» (Souvenirs de la Kschessinska).

Но книга получилась не простой. Это был документ эпохи, живой голос ушедшего мира. Она писала о Романовых, о балах, о театре, о любви и о том, как всё это исчезло в одночасье.

Для историков мемуары стали золотой жилой. Для обычных читателей — шансом прикоснуться к той самой России, которой больше нет.

Финал: почти сто лет и одна могила на всех

Войну Кшесинская пережила в Париже. Оккупация, голод, страх — всё это было, но она выстояла. В 1956 году умер её муж Андрей Владимирович. Она осталась одна. Сын Владимир жил своей жизнью.

Она умерла в 1971 году, не дожив всего несколько месяцев до своего столетия. Сто лет — почти век, уместивший и имперский блеск, и революционный ужас, и эмигрантскую нищету, и парижский триумф.

Похоронили Матильду Кшесинскую на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. В одной могиле — с мужем и сыном.

На памятнике выбита эпитафия, которая говорит о ней всё: «Светлейшая княгиня Мария Феликсовна Романовская-Красинская, заслуженная артистка императорских театров Кшесинская».

Она ушла из России нищей, а вошла в историю как последняя из могикан императорского балета. И Париж, который принял её с пустыми руками, в конце концов склонился перед её талантом.