«Собачье сердце» в реальности: опасные трущобы, которые Москва стыдливо спрятала под асфальтом

Благуша. Слово звучит мягко, даже ласково. На слух кажется, что за ним прячется что-то уютное, деревенское, с яблонями и петухами. На самом деле старые москвичи, услышав это название, кривовато улыбались.

Потому что «благуша» в дореволюционном сленге — это что-то нелепое, никудышное, «благое» в смысле «плохое». А ещё так называли контрабандистов и фальшивомонетчиков.

Добро пожаловать на восточную окраину старой Москвы — место, где жить было трудно, но интересно.

Глава первая. Откуда ноги растут

Сегодня улица Благуша — короткий, почти невзрачный проезд в районе Соколиная Гора. Если идти от метро «Семёновская», можно пройти мимо и не заметить. Но в XIX веке здесь начиналась совсем другая жизнь.

Всё началось с Благушинской казённой рощи. Звучит пафосно, но на деле это были вялые, сырые заросли среди болот. Топь, комары, грязь — та еще красота.

Однако у рощи было удобное расположение: рядом с Владимирским трактом (ныне шоссе Энтузиастов). А этот тракт — дорога на восток, в бескрайнюю Россию, по которой гнали арестантов. Местность считалась неперспективной, болотистой, «благой». Отсюда и имя.

Но именно болота и дешевизна земли сыграли с Благушей злую шутку: сюда хлынули фабрики.

Глава вторая. Ад для текстильщиков и рай для профессора Преображенского

Конец XIX века. Москва стремительно обрастает заводами. Благуша становится индустриальным сердцем окраины. Текстильные мануфактуры, красильные мастерские, кирпичные сараи.

Рабочие ютятся в бараках и крошечных домишках, воздух пахнет гарью и кислотами, а единственным развлечением были кабаки да драки «стенка на стенку».

Это была настоящая «дно» Москвы. Криминал, нищета, антисанитария. Михаил Булгаков не случайно поселил своего профессора Преображенского в шикарный дом на Пречистенке, а всю чертовщину с Шариковым развернул именно на Обуховой улице (нынешняя улица Плеханова — это здесь же, в районе Благуши).

В «Собачьем сердце» упоминается переулок рядом с Благушей. Потому что для контраста между стерильным центром и кипящим хаосом окраины лучше места не найти.

В 1917 году Благуша официально вошла в состав Москвы. Столица как бы нехотя обняла своего грязного, нечесаного родственника. И принялась его лечить.

Глава третья. Как снесли старую Благушу

Середина XX века. Власти решают, что рабочей окраине не место с её кривыми улочками и трущобами. Начинается массовый снос ветхого жилья. Старую Благушу, помнившую еще конокрадов и ткачей-бунтарей, стирают с лица земли.

Вместо бараков вырастают скучные, но добротные «хрущёвки» и чуть более поздние блочные дома. Исчезают названия десятков переулков.

Остаётся лишь сама улица Благуша — как напоминание. Сегодня её длина — около 540 метров. Это обычный внутридворовый проезд. Машины паркуются кое-как, бегают собаки, бабушки на лавочках обсуждают погоду.

Но самое главное — здесь живёт дух того самого, булгаковского, хулиганского прошлого. Хотя, если приглядеться, от него почти ничего не осталось.

Глава четвертая. Что искать на Благуше сегодня? Два магнита

Весь колорит района держится на двух объектах. Первый — Храм Димитрия Солунского (официально он на улице Ибрагимова, но вывеска на заборе упорно ведёт на Благушу).

Эту церковь построили в 1911 году. Представьте: вокруг грязь, рабочие казармы, пьяные драки, и вдруг — стройная, светлая церковь в неорусском стиле.

Её построили на пожертвования всё тех же рабочих и фабрикантов. Она пережила советское время, закрытие и вернулась к жизни. Сейчас это островок тишины среди спальных кварталов.

Второй магнит — Школа № 434 (дом 6). Обычное учебное заведение. Но за его стенами — целая жизнь микрорайона. Местные жители до сих пор говорят: «Встречаемся у школы», даже если у них нет детей.

Глава пятая. Благуша сегодня: конец истории?

Сегодняшняя улица Благуша не пытается казаться героем. Это обычный проезд, где дорогу перебегают голуби, а из окон пахнет жареной картошкой.

Район Соколиная Гора, в котором она находится, стал приличным и даже ухоженным. Рядом — современные бизнес-центры, развязки ТТК, метро.

Но стоит свернуть во дворы или просто пройти от начала до конца улицы, как поселяется странное чувство. Топография помнит другое. Помнит, как здесь вязли телеги в грязи, как бастовали фабричные, как блатной люд резал друг друга за бутылку самогона.

Благуша — это московская память о том, что столица не всегда состояла из золотых куполов и дорогих ресторанов. Была она и такой: мокрой, злой, рабочей, с дымом из труб и матом в каждом переулке.

И теперь, проходя по короткой асфальтовой дорожке с названием «улица Благуша», стоит мысленно снять шляпу. Перед выживанием. Перед историей. Перед той самой «благой», то есть непутевой, но невероятно живучей московской душой.