В Европе квартал красных фонарей, а в Москве - Драчёвка: как работали публичные дома до революции
Без историй с клубничкой, только голые факты.
Дореволюционная Москва знала три злачных района. Хитровку прославил Гиляровский, но современники считали Драчёвку местом куда более страшным.
Именно здесь с 1844 года власти собрали все городские дома терпимости, превратив склон Сретенской горы в огромный квартал красных фонарей.
38 клиентов и «жёлтый билет»
В 1905 году в Москве насчитывалось 72 официальных публичных дома. Делились они по разрядам. В дешёвых, «полтинничных», брали количеством: девушка могла принять до 38 клиентов за смену.
В дорогих, десятирублёвых, работали в основном остзейские немки, которые относились к занятию как к бизнесу. Многие из них вместе с женихами-приказчиками копили на свадьбу и после неё завязывали с прошлым.
Остальным везло меньше: «ночные бабочки» постепенно спускались всё ниже по разрядам и заканчивали в канаве под забором.
Каждая девушка имела «жёлтый билет» с отметками полицейского врача. Осмотр был фикцией — по данным городской думы, на одну пациентку уходило не больше 52 секунд.
Три дня драк и конец квартала
Драчёвку неоднократно пытались перенести на окраины. Купцы, скупавшие здесь участки под доходные дома, забрасывали думу прошениями, но власти резонно отвечали: «Когда вы покупали землю, то знали, на что шли, и заплатили втрое дешевле».
Всё решила массовая драка. Рабочих фабрики Прохорова то ли плохо обслужили, то ли избили и выбросили из заведения. Обиженный добежал до общежития с криком: «Братцы, наших бьют!» — и началась трёхдневная битва, которая затихала только на ночь, а с утра вспыхивала снова.
Пришлось вводить войска. После этого в 1906 году дома терпимости перевели в Сокольники и Марьину Рощу, а саму улицу Драчёвку переименовали в Трубную. Заодно сменили названия и окрестным переулкам.
Дом с беременными кариатидами
На Сретенке до сих пор стоит несколько зданий, где располагались те самые заведения. Самое известное — «дом с беременными кариатидами» в Большом Головине переулке. А красные фонари были не фигурой речи: у каждого входа висел масляный фонарь на жёлтом шнуре.
Местные жители помнили о прошлом своих домов ещё в советские годы. Спустя семьдесят лет после закрытия публичных домов мальчишки из сретенских переулков с гордостью рассказывали: «А вот в моём-то доме раньше был публичный дом».